«триголовье.» «Долг крови» (10 часть.)
Эмоции Эйгона и Дейнерис:
Эйгон сидел на полу, не отрывая взгляда от затухающих глаз существа, его пальцы судорожно сжимали ладонь Дейнерис, они оба были бледны, объединенные общим горем. Эйгон кожей чувствовал жар, исходящий от чешуи Визериона, и в его памяти всплывало утро в Кварте, когда этот самый дракон своим теплом затянул его смертельную рану.
"- Он спас меня." прошептал Эйгон, и его голос сорвался.
"- Он отдал мне свою силу, когда я умирал, я не могу просто смотреть, как он уходит."
В его эмоциях бушевала смесь беспомощности и яростной преданности, он смотрел, как лекари Досада вливают в пасть дракона противоядия, но видел, что они боятся даже коснуться зверя.
Дейнерис была подобна каменному изваянию, она не плакала, но её фиолетовые глаза горели таким неистовым пламенем, что лекари старались не встречаться с ней взглядом. Она чувствовала каждое содрогание Визериона как удар по собственному сердцу, она была благодарна Эйгону за то, что он рядом в этот момент их связь стала крепче любого брачного союза, другие драконы Дейнерис сидели около неё наблюдая за братом.
Арианна стояла в дверях, кусая губы до крови, ночной инцидент всё еще жег её изнутри, но вид сломленного Эйгона причинял ей еще большую боль, она видела, как он и Дени сидят плечом к плечу, и понимала: в этом кругу горя для неё нет места, она чувствовала себя чужой в собственном доме, наблюдая за тем, как принц, которого она хотела покорить, отдает всю свою нежность умирающему зверю.
В это время в соседней зале Рейнис принимала гонца, она только что оправилась от действия «сонного зелья», её голова еще гудела, но разум работал с четкостью боевого клинка, в руках у неё было новое письмо молодого волка:
«Драконы и волки не виделись слишком долго, я буду ждать вас в Белой Гавани, если ваша правда стоит того, чтобы за неё сражаться приходите, но помните: Север суров к чужеземцам». Рейнис медленно свернула пергамент, её эмоции были холодными и расчетливыми, она вспомнила свой сон, лицо матери и слова о «четвертом драконе» в снегах, она не сказала об этом ни Эйгону, ни Дени, она знала, что брат сейчас слишком слаб духом из-за Визериона, а Дени одержима своими «детьми».
«Четвертый дракон, это наш единственный шанс победить в этой войне и спасти остальных трех» подумала она, если магия Севера или те, кто там скрыт, могут помочь они должны быть там.
"- Готовьте корабли." приказала она Арео Хотаху. "- Мы уходим на Север, немедленно."
«Спор перед отплытием»
Эйгон, бледный и осунувшийся, яростно спорил с сестрой в порту Солнечного Копья, его эмоции зашкаливали: страх за Визериона мешался с упрямством.
"- Холод? Ты хочешь везти умирающее пламя в ледяной ад Севера?" кричал он Рейнис.
"- Огню не поможет мороз, он его погасит!"
Но Рейнис была непреклонна, а Дейнерис, чувствуя магическую тягу к Северу, поддержала её. Веймон же, решив наказать дочь и одновременно дать ей шанс, приказал Арианне плыть с ними, Принцесса Досада, скрыв обиду, начала свою игру: в пути она не отходила от Дени, делясь с ней секретами красоты и шелками, пытаясь стать «подругой», чтобы через доверие снова подобраться к Эйгону.
В одну из ночей, когда корабли уже миновали Долину и воздух стал по-настоящему ледяным, сердце Визериона остановилось, золотой дракон замер, его крылья обмякли, а пар перестал вырываться из ноздрей.
Мир для принца рухнул, он упал на колени рядом с неподвижным телом, чувствуя, как внутри него что-то обрывается, это существо спасло его, отдало ему свой жар в Кварте, и теперь Эйгон не мог позволить ему уйти, в его памяти всплыли обрывки древних валирийских текстов, которые Варис заставлял его учить.
"- Нет... не сейчас." прошептал он.
"- Моя кровь ‐ твоя кровь."
В отчаянии он выхватил кинжал и резким движением полоснул по ладони, рана была глубокой, кровь, густой и темной, хлынула на бледную чешую, Эйгон прижал окровавленную ладонь к пасти дракона, заставляя его глотать.
"- Пей.." рычал он, чувствуя, как кружится голова. "- Живи моим дыханием."
Рейнис и Дейнерис замерли в дверях каюты, боясь пошевелиться, они видели, как между юношей и драконом вспыхнуло призрачное марево. Визерион судорожно дернулся, его глаза-рубины распахнулись, отражая фиолетовое пламя в глазах Эйгона, в этот миг их жизни сплелись: боль одного стала болью другого, сила одного силой другого, дракон вдохнул и Эйгон выдохнул вместе с ним.
Рейнис смотрела на это с тихим ужасом и восторгом, она поняла, что её брат больше не просто человек, он стал всадником, связанным кровью, но её тревожил сон: если Эйгон так сильно меняется, кто же тогда «четвертый дракон», и не станет ли он врагом этому новому, пугающему Эйгону?
Арианна стояла в дверях, наблюдая за тем, как Визерион, всё еще слабый, но живой, доверчиво положил голову на колени Эйгона, её план по соблазнению провалился, и теперь она искала способ вернуть влияние, посеяв раздор. Она подошла к Дейнерис, чей взгляд был прикован к «сыну».
"- Посмотри на это, принцесса." вкрадчиво прошептала Арианна.
"- Ты выходила их в костре, ты была их Матерью, но теперь он забрал Визериона, магия крови опасная вещь, он не просто спас его, он переписал его волю под себя, твой племянник крадет твою силу, пока ты смотришь на него с любовью."
Дейнерис вздрогнула, в её душе вспыхнула искра сомнения, она видела, что Визерион больше не ищет её взгляда, он слушает биение сердца Эйгона, её эмоции метались от облегчения за жизнь дракона до острого, болезненного чувства потери. Эйгон поднял голову, его лицо, осунувшееся и бледное, освещалось странным, пульсирующим золотистым светом, рана на его ладони, через которую он поил дракона, не затянулась, она сияла сквозь бинты, когда Визерион дышал рядом, услышав слова Арианны, Эйгон посмотрел на неё с таким глубоким отвращением, что девушка невольно отступила.
"- В твоем мире всё имеет цену и всё можно украсть, Арианна." его голос был сухим и надтреснутым.
"- У меня не было намерения красть жизнь, я лишь хотел вернуть долг тому, кто спас меня. Если ты видишь в спасении воровство, значит, в твоем сердце нет места для чего-то, кроме жажды власти."
Он перевел взгляд на Дени, и в его фиолетовых глазах отразилась мольба о доверии.
"- Он всё еще твой, Дейнерис, но теперь его жизнь привязана к моей. Это не кража, это проклятие, которое я принял добровольно." Рейнис наблюдала за этой сценой, прислонившись к переборке, её эмоции были холодными: она видела, как Арианна пытается разрушить их союз, и как Эйгон всё глубже уходит в мистическую связь с драконом. Она чувствовала, что брат становится кем-то другим.
Прибытие в Белую Гавань
Когда галера пришвартовалась, на пристани их ждал Молодой Волк стоял в окружении своих лордов, одетый в тяжелые меха, его взгляд был прикован не к прекрасным женщинам и не к принцу, а к существу, которое парило над головой Эйгона.
Золотисто-белый дракон спикировал вниз и приземлился на плечо Эйгона, заставив того пошатнуться, молодой волк побледнел, он ожидал увидеть «Матерь Драконов», но увидел юношу, чья рука светилась золотом и которому беспрекословно подчинялось легендарное чудовище.
"- Принцесса Рейнис." голос волка был твердым, но в нем слышалось потрясение. "- Вы привели в мой дом не только слова, вы привели живой огонь в край вечной зимы."
Эйгон стоял, выпрямив спину, несмотря на тяжесть Визериона на правом плече, дракон когтями впился в плотную ткань дорожного плаща, его золотистая чешуя тускло мерцала в сером свете северного дня, Эйгон чувствовал, как пульсирует рана на его ладони в такт дыханию зверя, когда он заговорил, его голос был лишен юношеской мягкости; в нем слышался рокот пламени.
"- Огонь это не только драконы." произнес он, бросив короткий, полный решимости взгляд на Дейнерис и Рейнис. "- Огонь это воля, которая заставляет нас стоять здесь, когда мир считает нас мертвыми."
Его эмоции были предельно обострены, он чувствовал, как магия крови внутри него откликается на холод этого края. Он видел страх и недоверие в глазах северян, но на его губах застыла жесткая, почти горькая улыбка, он больше не боялся быть королем. Дени стояла слева от племянника, на её плечах, словно живые доспехи, замер Драган черный дракон синхронно выпустил струйки дыма из ноздрей, чувствуя напряжение матери, Дени смотрела на волка, и её эмоции были сложными: она восхищалась суровой статью Молодого Волка, но в то же время чувствовала себя чужачкой, слова Эйгона вернули ей уверенность, она поняла, что они теперь триединство, которое никто не в силах разрушить. Рейнис стояла чуть позади, её темные дорнийские глаза внимательно сканировали толпу лордов Севера, она видела руку волка на рукояти меча и бледность Кейтилин Стамер её эмоции были холодными и расчетливыми, она была мозгом этой группы, она знала, что сейчас самый опасный момент: если один из драконов дернется, начнется бойня, но её мысли всё еще возвращались к сну о «четвертом драконе». Она смотрела на суровые лица северян, пытаясь угадать, кто из них может быть тем самым секретом. Молодой Волк не сводил глаз с Эйгона, он видел светящуюся рану на руке принца и золотого дракона, который смотрел на него почти с человеческим интересом.
"- Мой отец говорил, что Вейларисы - это безумие и кровь." медленно произнес Волк. "- Но я вижу перед собой людей, которые рискуют собой ради своих зверей, это язык, который понимают Стамер и его волки."
Дени почувствовала, как по спине пробежал неестественный холод. Дроаган на её плечах мгновенно отреагировали: его чешуя вздыбилась, а из пастей вырвалось тихое, прерывистое шипение, похожее на звук закипающего масла, в груди Дейнерис вспыхнул первобытный страх, который она не могла объяснить. Инстинктивно, не осознавая своего жеста, она сделала шаг назад и встала за спину Эйгона, коснувшись его плеча, ей казалось, что только его окрепшая после болезни фигура и сияющая золотым светом рука могут защитить её от той неведомой силы, что вошла в зал вместе с этим бастардом, она искала защиты у племянника, чувствуя, что этот юноша с печальными глазами угроза самому её существованию как «последней из рода». Рейнис сидела неподвижно, но её пальцы так сильно сжали кубок, что костяшки побелели, в её груди, прямо под сердцем, запульсировала острая, колючая тревога, это было не просто предчувствие это был отголосок её сна, лицо матери, слова о «четвертом драконе»... Рейнис смотрела на бастарда и видела в его осанке, в повороте головы нечто такое, что заставляло её кровь стынуть. Её эмоции были смесью подозрения и защитной ярости. Она не верила в случайности, если этот парень здесь, значит, судьба смеется над всеми их планами, она чувствовала, что должна немедленно увести Эйгона подальше от этого «волка», пока не произошло непоправимое. Эйгон стоял как вкопанный, чувствуя, как Дейнерис прижалась к его спине, это придало ему сил, но его внимание было полностью поглощено гостем, Визерион на его плече зашипел особенно громко, выпуская тонкую струю дыма прямо в лицо Эйгона, словно предупреждая или, наоборот, призывая обратить внимание, рана на ладони Эйгона начала пульсировать в такт шагам бастарда волков, излучая ровное золотистое сияние сквозь бинты, Эйгон чувствовал странное притяжение будто он смотрел в зеркало, которое отражало не его лицо, а его душу, в его эмоциях не было страха, только глубокое, болезненное любопытство.
Молодой Волк, почувствовав повисшее в воздухе напряжение, поспешил нарушить тишину:
"- Мои лорды, принцессы, принц, позвольте представить вам моего брата, Джейса, он держит путь на Стену, чтобы принести обеты Ночному Дозору."
Джейс коротко поклонился, его взгляд на секунду встретился с глазами Эйгона, и на мгновение в зале стало так тихо, что было слышно падение снежинок за окном, Визерион затих, внимательно изучая юношу в черном, бастард, не проронив ни слова, кивнул молодому волку и быстро покинул зал, словно сам тяготился этим внезапным магическим резонансом.
Зал Белой Гавани погрузился в тяжелое, осязаемое молчание, чтобы развеять его, Молодой Волк жестом пригласил Вейларис к столу, где в свете факелов они закрепили свой союз, план был прост: Стамер ударят с севера, сковывая силы врага, пока Эйгон и Дейнерис вернутся в Досад, чтобы собрать верные копья Досада.
Но путь домой превратился в кровавый кошмар, в открытом море их перехватила армада под алыми парусами. Корабль Вейларис был взят на абордаж, воины Тайвинса Каннистера, дисциплинированные и беспощадные, ворвались на палубу, сея смерть, Досадская гвардия была перебита в считанные минуты, когда сталь лязгнула о сталь в последний раз, на палубу, устланную телами, медленно ступил сам Тайвинса Каннистер, его золоченые доспехи тускло блестели, а взгляд был холодным, как арктический лед.
Эйгон стоял в кольце вражеских мечей, прижимая окровавленную руку к груди, в его глазах полыхала смесь ужаса и ярости, он видел лицо человека, который приказал уничтожить его семью пятнадцать лет назад, его эмоции достигли предела, это было не отчаяние, а ледяная решимость.
"- Летите!" закричал он, срывая голос. "- Визерион, в небо!"
Золотисто-белый дракон, почувствовав приказ и страх хозяина, взметнулся вверх, обдав палубу жаром и криком, от которого у солдат Тайвинса заложило уши.