ппц

Утро было слишком тихим. Слишком мирным для того, чтобы быть просто субботой. Акума открыл глаза и увидел, что Курсед уже на кухне, в футболке на голое тело, мешает что-то на сковородке и чуть пританцовывает под старый трек LOBODA.

— Ты либо слишком счастлив, либо хочешь отравить меня завтраком, — усмехнулся Акума, зевая.

— Второе. Смерть через омлет и немного любви.

Он сел за стол, потянулся, потерев шею.
В телефоне мигало уведомление от мамы:

"Я думала... может, мне заехать к вам на пару часиков? Хочу посмотреть, как вы там."

Курсед мельком глянул на экран, заметив, как тот посерьёзнел.

— Кто-то с налоговой?

— Почти. Мама. Хочет приехать. Сказала "посмотреть, как мы живём".

Курсед замер с половником в руке.

— Ну... пора показать ей наше уютное гей-гнездо.

⸻

Киев встречал её полуденным солнцем. Она появилась на пороге с двумя пакетами — еда, конечно, плюс баночка кофе и журнал "Домашний уют".

— Здравствуйте, граждане, — сказала она, обняв сначала сына, потом Курседа. — У вас тут прямо как в сериале: шторы, ароматизатор, кошки только не хватает.

Они провели её на кухню, усадили. Поговорили про работу, стримы, погоду во Львове и даже про ту самую футболку, которую она когда-то подарила Акуме, и которую теперь носил Курсед.

— Так вы... вы уже давно живёте так? — спросила она, делая глоток кофе.

— Ну, постепенно. Всё само стало так. Без решений. Просто... привычка быть вместе.

Она кивала, глядя на них с тем мягким взглядом, где понимание давно уже соседствовало с принятием.

— Вы хорошие, и это главное. Мне спокойно, когда я вижу, что вы в порядке. Даже если это "в порядке" не совсем то, как я себе представляла.

⸻

Она ушла через пару часов. Обняла каждого по-отдельности.
— Если поссоритесь — звоните. Я быстро всех помирю. Или напугаю.

И снова Львов, поезд, звонок на прощание:

— Молодцы вы у меня. Берегите друг друга, добре?

Они остались вдвоём в пустой квартире, немного переглянувшись.

— Ну что ж... кажется, мы официально пара не только в Твиттере, — сказал Курсед и хлопнул по дивану.

— Теперь осталось только свадьбу на стриме устроить.

— Спокойно, Акума. Нам ещё тарелки покупать вместе.

После отъезда мамы в квартире стало по-домашнему пусто. Было тихо, только кот на аватарке телеграма смотрел с экрана укоризненно — мол, вы тут взрослые уже, да?

Акума развалился на диване, скинул носки и потянулся за пультом.

— Хочешь в ТЦ поехать? — спросил Курсед, проходя мимо с кружкой чая. — Нормальный такой постмамский ритуал — разрядиться на шоппинге.

— Нет, — зевнул Акума, — я хочу пасту, плед, и чтоб ты не вставал никуда.

⸻

В итоге они всё же встали. Поехали не в ТЦ, а в любимый магазин рядом — тот самый, где всё на три размера больше и пахнет корейским пластиком.
Купили:
– Два худи.
– Одни смешные тапки.
– Вино.
– И плед. Конечно, плед.

— Теперь точно возвращаемся и ничего не делаем, — сказал Акума в лифте, прислоняя голову к плечу Курседа.

⸻

Дома они сварили пасту с сыром, открыли вино и включили фильм — не слишком весёлый, не слишком тяжёлый. Просто фон, пока они лежат, греют ноги и лениво обсуждают визит мамы.

— Она как будто поняла всё. Даже раньше, чем мы сами.

— Она просто не дура, Акума. И она любит тебя. Значит, теперь и меня придётся.

— Да ты и так уже её любимый, после того как сказал, что мы не пьем много. Лжец.

Они засмеялись, притянули плед, и пока экран светил синим, Акума положил голову на грудь Курседу.
Пальцы скользнули по волосам. Легко, машинально.
Спокойно.

— Тихий день — тоже праздник.

Курсед кивнул, закрыл глаза и потянулся к бокалу.
Их день закончился на полутора бутылках, доеденной пасте и чуть слышном "люблю", которое растворилось где-то между пледом и дыханием.