Глава 20: Токсично
Последние дни Моника чувствовала себя так, словно её постоянно тошнило. Тошнило от слащавых постов в соцсетях, где Алекс и Ламин сияли улыбками, обнявшись на фоне закатов и дорогих ресторанов. Каждое новое фото, каждый восторженный комментарий под ним — всё это было похоже на мелкие, но назойливые уколы булавкой. Она пролистывала ленту с каменным лицом, но внутри всё закипало от раздражения и какой-то брезгливой жалости.
И даже сейчас, на стадионе, оглушённом рёвом трибун, это чувство не отпускало. Вся их семья, как по команде, облачилась в одинаковые футболки с именем «Lamin Yamal» и номером «10». Все, кроме неё. Шейла мягко предложила ей такую же, но Дамиба покачала головой, сжав в руках простую чёрную ветровку.
— Жарко же, детка, — удивилась та.
— Я и так поболею, — сухо ответила Моника, отворачиваясь.
В другой день, при других обстоятельствах, она бы с гордостью надела его цвета. Но сейчас мысль о том, чтобы быть хоть как-то ассоциированной с ним — а точнее, с той, кто сейчас сидела в нескольких метрах от них, — вызывала у неё физическое отвращение.
Матч подходил к концу, счёт был уверенным в их пользу. Ламин на поле был стремителен, ярок и почти беспощаден, словно вымещая всю свою злость на мяче. Лусия, сидевшая рядом, радостно вскакивала с места при каждом его ударе, крича что-то восторженное и размахивая шарфом. Она притащилась на игру исключительно для моральной поддержки подруги, и её искренний азарт был немного заразителен, но даже он не мог пробиться сквозь мрачное настроение брюнетки.
С другой стороны от Шейлы, Фарука и Мунира — родного отца Ламина, чьё лицо светилось неподдельной гордостью — восседала Алекс. И не одна, а в окружении парочки его друзей — таких же самодовольных, как и она сама.
Она раздражала. Всё в ней раздражало с самого начала.
Как она сидела — не как все, слегка подавшись вперёд от волнения, а откинувшись на спинку кресла, словно королева на троне, снисходительно наблюдающая за забавами подданных. Как она аплодировала — не громко и искренне, а делая томные, небрежные хлопки в ладоши, будто отмечая удачное выступление служанки. Как она поворачивалась к отцу Ламина, что-то говорила ему со сладкой улыбкой, и тот кивал, очарованный её вниманием.