Глава 1. «Добро пожаловать в семью»

Утро в особняке Орловых начинается не со звуков.
Сначала появляется запах.

Тёплый, густой, уверенный — свежемолотый кофе. Он растекается по кухне неторопливо, будто зная, что ему здесь рады. После к нему примешивается сладковатый аромат сливочного масла, шипящего на сковороде, и едва заметная ванильная нота — слишком домашняя для такого огромного, выверенного до сантиметра пространства.

Каролина стоит у плиты босиком.
Каменный пол холодит ступни, но она не обращает внимания. На ней светлое платье — простое по крою, однако сидит слишком хорошо, чтобы быть случайным. Глядя на неё, понимаешь: дорогие ткани — не способ произвести впечатление, а привычка. Рыжие волосы собраны наспех, несколько прядей выбились и щекочут шею. Губы — яркие, чересчур яркие для раннего утра, и именно поэтому взгляд цепляется за них мгновенно.

Девушка хмурится, наклоняясь к сковороде, и аккуратно поддевает край блина лопаткой.

— Ну, давай... — тихо бормочет она. — Только не сейчас.

Блин всё-таки рвётся.
Каролина вздыхает, но не сердится. Просто перекладывает его на тарелку — первый, неудачный, как и положено.

Кухня в доме большая. Не уютная — просторная. Высокие окна, ровные поверхности, на которых редко задерживаются следы жизни. Обычно здесь работают другие руки: быстрые, уверенные, знающие, где что лежит, даже с закрытыми глазами.

Сегодня этих рук нет.
Она настояла.
Ещё ночью, почти шёпотом, чтобы не разбудить дом:

— Я сама. Сегодня — сама.

Я тогда растерялась. Ольга — удивилась, но спорить не стала. Лишь кивнула, поджала губы и ушла, бросив на хозяйку взгляд, в котором смешались недоумение и уважение.
Каролина любит делать странные вещи. Не часто, но метко.

Тарелка постепенно наполняется.

Дверь на кухню открывается тихо.
Мужчина входит без спешки — так входят люди, которым незачем подтверждать своё право находиться здесь. Он замирает у порога, наблюдая за происходящим, словно не желая раньше времени вмешиваться в утреннюю тишину.

Седые волосы аккуратно зачёсаны, рубашка с закатанными рукавами, движения спокойные, выверенные. В нём нет ни показной строгости, ни расслабленности — только привычка держать всё под контролем.

— Если это попытка доказать, что мы выживем без персонала, то ты избрала весьма радикальный метод, — в его голосе ни упрёка, лишь лёгкая усмешка.

Каролина не оборачивается. Её ответ звучит ровно:

— Это только на утро. Я отпустила всех. Пусть поспят.

Он подходит ближе, заглядывает через плечо на сковороду.

— Ты же знаешь, тебе не нужно этого делать.

— Знаю. Просто захотелось.