Глава 20

Холодный вечерний воздух Хогсмида пробирался под одежду, заставляя Гермиону слегка ёжиться. Она только что показала Кассиопее последнюю лавку на главной улице, когда та вдруг остановилась и повернулась к ней.

— Твои руки... — Кассиопея мягко взяла ладони Гермионы в свои, и та почувствовала, как от этого прикосновения по спине пробежали мурашки. — Они ледяные.

Девушка попыталась отвести взгляд, но не смогла — тёмные глаза Кассиопеи притягивали, как магнитом.

— Это ничего... Я привыкла, у меня всегда мёрзнут руки, — пробормотала она, но Кассиопея уже сняла с себя тёплые кожаные перчатки и бережно надела их на дрожащие пальцы Гермионы.

— Не надо привыкать к дискомфорту, — прошептала она, и её пальцы на мгновение задержались на запястьях Гермионы, словно проверяя пульс.

Гермиона почувствовала, как сердце бешено заколотилось в груди. Перчатки сохраняли тепло Кассиопеи, её тонкий аромат обволакивал, как невидимый шарф.

— Спасибо, — выдохнула Гермиона, и в этом простом слове было столько невысказанного, что Кассиопея слегка приподняла бровь.

Вечерние огни Хогсмида отражались в её глазах, когда она наклонилась чуть ближе.

— Спасибо, ты показала мне весь Хогсмид... А теперь позволь мне показать тебе одно место, — её голос звучал как обещание чего-то волшебного.

И прежде чем Гермиона успела ответить, Кассиопея уже вела её за собой по узкой улочке, куда не доносился шум главной площади, а их тени сливались воедино на заснеженной мостовой.

Кассиопея остановилась перед небольшим, но невероятно уютным рестораном. Вывеска гласила «La Nuit Étoilée», а сквозь запотевшие окна виднелся мягкий свет свечей и силуэты немногих посетителей.

— Здесь ужинают только те, кто ценит тишину, — сказала Кассиопея, придерживая дверь.

Гермиона замерла на пороге, поражённая. Внутри было тепло, уютно, и совершенно непохоже на всё, что она видела раньше. Внутри пахло жареным каштанами, корицей и чем-то неуловимо дорогим. Стены были украшены старинными картами звёздного неба, а на каждом столе горели хрустальные лампы, отбрасывающие тёплые блики на скатерти.

— Как... — Гермиона обернулась к Кассиопее, — Я никогда даже не замечала это место.

Кассиопея улыбнулась, и в её глазах вспыхнуло что-то тёплое, почти горделивое.

— Его специально не афишируют. Здесь бывают только те, кто знает.

Она шагнула ближе, её пальцы скользнули к застёжке мантии Гермионы.

— Позволь.