Глава 33
Вернувшись к друзьям, Гермиона пыталась казаться прежней, улыбалась на остроты Пэнси, кивала Джинни, но внутри всё трепетало от только что пережитого. Воздух, казалось, всё ещё вибрировал от её собственных дерзких слов, а на губах будто оставался вкус опасности и горьковатого страха. Она чувствовала себя одновременно и победительницей, и преступницей, сбежавшей с места преступления.
И тогда Тео, уловив её взгляд, потерянный и чуть отстранённый, сделал изящный шаг вперёд. Его тёмные глаза блестели и смотрели изучающе.
— Мисс Грейнджер, не позволите ли вы мне украсть вас на один танец? — он склонился с преувеличенным, почти театральным изяществом, но в его взгляде читалась искренняя просьба. — Боюсь, Драко уже устал от танцев. Надо дать ему передохнуть.
Гермиона, почти не думая, кивнула. Ей отчаянно нужно было движение, вихрь, что-то, что унесёт прочь остатки той ледяной встречи в алькове.
— С удовольствием, — её голос прозвучал чуть хрипло.
И вот они уже кружились в центре зала. Тео танцевал уверенно и легко, его рука твёрдо лежала на её талии, ведя её через сложные па с врождённой грацией. Они были прекрасной парой — он в своём тёмном, безупречном бархате, она в сияющем платье цвета вина. На них смотрели. Восхищённые, завистливые, одобрительные взгляды скользили по ним, как лучи света.
Но Гермиона почти не замечала этого. Её улыбка была маской, её тело двигалось автоматически, повинуясь руке Тео. Всё её существо было напряжённо, как струна. Она искала.
Её взгляд, будто заряженный магнитом, скользил по краям зала, по тёмным альковам, по группам смеющихся гостей. Она искала один-единственный взгляд. Тот самый, тёмный, пронизывающий, полный ярости и чего-то ещё, того, что она увидела в последний миг и что теперь заставляло её сердце бешено колотиться.
Где она? Смотрит ли? Видит ли, как другой парень держит её? Видит ли, что она не сломлена, что она смеётся, что она сияет?
Тео, чувствуя её рассеянность, слегка притянул её ближе.
— Он того не стоит, — тихо прошептал он ей на ухо, и в его голосе не было насмешки, лишь лёгкая грусть. — Кто бы он ни был.
Но он ошибался. Это была не ревность. Это было нечто большее. Это была навязчивая идея, тёмный магнит, тянувший её обратно в тот опасный водоворот. Она хотела, чтобы Беллатрикс смотрела. Хотела видеть боль в её глазах. Хотела снова почувствовать эту порочную, всепоглощающую силу над ней.