Глава 29
Первые лучи рассвета едва пробивались сквозь тяжелые бархатные шторы, когда Гермиона открыла глаза. Комната была погружена в синеватый полумрак, где предметы теряли свои очертания, становясь призрачными тенями. Она лежала, прижатая к теплому телу Беллатрикс, чувствуя, как ровное дыхание профессора шевелит её волосы.
Осторожно, словно боясь разбудить спящую бомбу, Гермиона приподняла голову. В тусклом свете Беллатрикс выглядела почти беззащитной – её безупречные черные локоны растрепались по подушке, губы слегка приоткрылись, длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки. Без привычной маски холодного превосходства она казалась обычной женщиной.
Это осознание ударило Гермиону с неожиданной силой. Она резко отстранилась, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.
Блять что это было вчера?
В трезвом свете утра, их вчерашняя ночь казалась безумием. И хотя Гермиона почти привыкла к подобного рода происшествиям, вчерашнее выходило за все рамки.
Сердце бешено колотилось в груди, когда Гермиона скользнула с кровати, стараясь не потревожить шелковое покрывало. Её одежда была разбросана по комнате – рубашка у кровати, юбка возле двери, трусики...
Она даже не стала их искать. Быстрее, нужно было действовать быстрее.
Дрожащими руками она натянула рубашку, чувствуя, как ткань прилипает к еще липкой от пота коже. Пуговицы никак не хотели попадать в петли –пальцы отказывались слушаться. Юбка застегнулась, и села криво, но Гермиона уже не обращала на это внимания.
Последний взгляд на спящую Беллатрикс, и она замерла. В этом образе не было ничего от вчерашней хищницы. Просто женщина. Просто...
Гермиона резко отвернулась. Нет, нельзя было об этом думать. Нельзя было позволять себе эту слабость. Она знала – стоит Беллатрикс открыть глаза, и все вернется на круги своя. Ледяные взгляды, колкие замечания, этот ненавистный игнор. Вчера ничего не изменилось. Не могло измениться.
Дверь скрипнула намеренно громко, когда Гермиона выскользнула в коридор. Холодный утренний воздух замка обжег легкие, заставив вздрогнуть. Она бежала, не оглядываясь, по пустынным переходам, где её шаги гулко отдавались от каменных стен.
Только за портретом Толстой Дамы, когда пароль был произнесен дрожащим голосом, Гермиона позволила себе остановиться. Гриффиндорская гостиная встретила её пустотой и тишиной – даже самые ранние пташки еще не проснусь.