Глава 46
Тёплое умиротворение под пледом сменилось внезапным, холодным беспокойством. Слова Беллатрикс о её безнаказанности, произнесённые с такой лёгкостью, обожгли Гермиону неожиданной вспышкой гнева. Она приподнялась, отстраняясь от её плеча, и в полумраке под тканью её глаза сверкали.
— Не стоит оно таких жертв, — прошептала она горячо, её пальцы сжали складки пледа. — Рисковать своей свободой, своей репутацией... из-за какого-то глупого зелья! Я бы справилась, я бы...
Беллатрикс не рассердилась. Она рассмеялась. Тихим, низким, бархатным смехом, который вибрировал в груди и заставлял кожу Гермионы покрываться мурашками. В этом смехе не было насмешки, лишь бесконечная, обожающая нежность.
— О, моя милая, — её шёпот был ласковым, но непререкаемым. — Ты стоишь гораздо большего. Ты стоишь всего этого и в десятки раз больше. Твоя безопасность, твой покой... для меня это не жертва. Это привилегия.
— Но... — начала бубнить Гермиона, её протест уже терял силу, размытый этой абсолютной, обескураживающей уверенностью.
Но Беллатрикс не дала ей договорить. Её рука, до этого лежавшая на её талии, скользнула вниз. Движение было плавным, точным и невероятно смелым. Холодные пальцы нашли пояс её джинсов, а затем проскользнули ниже, в теплое пространство между ног, даже сквозь слой ткани.
Гермиона резко замолкла. Её собственное дыхание застряло в горле, вытесненное внезапным, обжигающим приливом возбуждения и шока. Все слова, все аргументы испарились, оставив лишь немое, оглушительное осознание её прикосновения.
— Чшшш, — прошептала Беллатрикс, и в её голосе слышалась хитрая, торжествующая улыбка. Её пальцы нашли пуговицу джинсов и с щелчком расстегнули её. Металл холодно коснулся кожи.
— Белла! — её протестный шёпот был скорее инстинктивным, лишённым настоящей силы. Она сразу огляделась, но их кокон из пледа был непроницаем для чужих глаз. — Кто угодно может... увидеть...
— Тем веселее, — парировала Беллатрикс, её губы коснулись её уха, а горячее дыхание обожгло кожу. Её пальцы уже стягивали молнию, и звук казался невероятно громким в их укрытии. — Они не увидят, львёнок. Нас укрывает плед. Всё, что они могут заметить... это твоё лицо. И по тому, как ты пытаешься сохранять невозмутимость, пока я делаю вот так... — её пальцы провели по тонкой ткани нижнего белья, заставив Гермиону вздрогнуть и подавить стон, — ... они могут лишь догадываться.