Глава 39

Сердце Гермионы, замершее на мгновение, теперь забилось с такой силой, что больно отдалось в висках. Воздух в оранжерее, ещё секунду назад наполненный таинственной тишиной, вдруг стал густым и удушающим, как болотный газ.

Тео не просто стоял. Он излучал холодную, отточенную угрозу. Его движение было молниеносным и невероятно точным. Не успела она и глазом моргнуть, как её палочка была выбита из руки молниеносным заклинанием и улетела в заросли папоротника, безнадёжно потерянная в темноте.

— Не меня ты ожидала увидеть? — его голос прозвучал тихо, но каждый слог был отточен, как лезвие, и смочен в яде презрения. Он сделал шаг вперёд, и лунный свет, наконец, упал на его лицо, искажённое гримасой отвращения и злорадства.

Гермиона отступила, натыкаясь спиной на липкий ствол какого-то растения. Она чувствовала, как по спине бегут ледяные мурашки.

— Смотрите-ка, — продолжил он, растягивая слова, наслаждаясь её страхом и смятением. Его взгляд скользнул по её идеально гладкой щеке с таким видом, будто видел там не исцелённую кожу, а нечто мерзкое. — Твоя сумасшедшая сучка... нашла способ... помочь своей грязнокровой подружке. Как мило.

Он выплюнул последнее слово с такой ядовитой нежностью, что Гермионе стало физически плохо. В его глазах не было ни капли того беспокойства, что она видела днём. Была лишь чистая, неподдельная ненависть и торжество.

— Она, конечно, конченная дура, — он сделал ещё шаг, сокращая дистанцию, и Гермиона почувствовала запах его дорогих духов, смешанный с запахом влажной земли. — Рискнула всем ради такого... такого отброса как ты. Но, видимо, уродство тебе не идёт, Грейнджер. И ей пришлось исправлять мою работу своими силами.

Он говорил не просто чтобы оскорбить. Он методично, с наслаждением, разрушал всё, во что она верила. Её исцеление, её надежду, её веру в поступок Беллатрикс – он превращал в нечто грязное и презренное. И в этой мгновенной, ослепляющей ярости она поняла – он не просто враг. Он предатель.

Слова Теодора повисли в оранжерее, словно ядовитый туман. Гермиона стояла, вжавшись в липкий ствол растения, не в силах пошевелиться. Её разум, обычно такой быстрый и точный, отказывался воспринимать реальность. Это был не просто обман. Это было нечто более страшное – предательство, выношенное в тишине, и холодная, расчётливая ненависть.

— Ты? — её голос прозвучал хрипло, это был не вопрос, а стон, вырвавшийся из самой глубины потрясённой души. — Ты...