18

•Любовь спасёт нас всех.
Любовь - это главное, главное любить•
|Pharaoh|

Звонок в дверь раздался в самый неподходящий момент впрочем, для неё все моменты в последнее время были неподходящими. Мия медленно поднялась с кровати, будто каждая мышца сопротивлялась движению.

Царапнула очередную затяжку, по привычке задержала дым в лёгких и выдохнула в сторону окна, не особо заботясь о том, куда летит пар. На ней была мятая белая футболка, больше похожая на ночнушку, свалявшаяся на одном плече и почти закрывавшая колени. Волосы спутаны, взгляд тяжёлый, как будто она не спала неделю, хотя по факту прошло всего три бессонных рабочих дня и никакого желания что-либо менять.

- Ммм...
Недовольно промычала она себе под нос, зевнула, потянулась, вяло почесала затылок.

Дверь.

Зачем идти к ней? Кто-то что-то принес. Опять?
И всё равно ноги потащили её по коридору. Медленно, без энтузиазма.

Всё та же тупая привычка не смотреть в глазок. Сколько раз обещала себе. Сколько раз говорили. Но рука уже привычно легла на дверную ручку, щёлкнул замок, и...

Она открыла.

Мир на секунду будто застыл.

Он стоял там.
Не на фото. Не в телефоне. Не в очередном воспоминании, от которого она отворачивалась, включив фильм фоном.
Настоящий. Усталый. Такой же потерянный, как и она.
С глазами, в которых не нужно было спрашивать "зачем ты пришёл".

Он уже ответил. Своим видом. Своим молчанием. Своим появлением.

Мия смотрела на него, сжимая подик в пальцах.
Слов не было. Только дыхание. Тёплый воздух в холодном дверном проёме.
Тишина.

Знакомая.
Больная.
Родная.

Мия стояла, как вкопанная. Не шелохнувшись, не дыша. Всё вокруг будто затеряло очертания стены, время, даже воздух. Оставался только он. Егор. Настоящий, живой, немного измученный, но с теми же глазами, что когда-то заставили её сердце биться в бешеном ритме.

Он явно нервничал. Было видно по тому, как дергался уголок его губ, как он не знал, куда деть руки, как в глазах метались сомнения. В голове, судя по всему, творился хаос. Он открыл рот, закрыл. Снова попытался что-то сказать. А потом тихо пробормотал:
- Мий, я не умею красиво говорить...

Он поднял взгляд. В этот момент она увидела в его глазах всё. И усталость, и вину, и желание быть понятым. Он хотел объяснить, но слова подвели его, как это часто бывает, когда чувства больше, чем можно выразить.

И вдруг, вместо очередной попытки говорить, он сделал шаг вперёд. Переступил порог. Его рука мягко легла ей на щёку, и он просто... поцеловал.

Без лишних слов.
Без обещаний.
Без оправданий.

Просто поцеловал будто просил прощения, будто хотел показать, что всё это время думал только о ней, будто боялся, что если не сделает это сейчас, то никогда больше не сможет.

Мия не оттолкнула. Напротив, рука, в которой она до сих пор держала подик, бессильно опустилась. А вторая легла на его шею так привычно, так по памяти. Губы ответили на поцелуй мягко, сначала неуверенно, а потом чуть крепче, будто за эти месяцы они оба забыли, как это быть рядом.

Всё было неправильно. Всё было поздно. Всё было рано.
Но именно в этом поцелуе, в этой внезапности, было то самое «правильно», которое они оба так давно не чувствовали.

Егор захлопнул за собой дверь почти с каким-то отчаянием, будто боялся, что если оставить её хоть на миллиметр открытой, он снова уйдёт. Разулся быстро, небрежно, будто считал, что у него не так много времени. Скинул куртку на пуфик, даже не глядя.

Он снова шагнул к ней. Молча. Без пауз, без вопросов, без попытки что-то объяснить. Его губы снова нашли её будто за это короткое расстояние от двери до Мии он понял, что ничего, кроме этого поцелуя, не имеет сейчас веса.

Одна рука легла на её шею крепко, уверенно, чуть надавливая, будто он боялся, что она сейчас исчезнет. Вторая... тихо, почти ласково скользнула вниз, и пальцы аккуратно обхватили подик в её руке.

Без слов он забрал его. И не просто как предмет, а как символ всего, от чего она пыталась убежать за последний месяц. Он не бросил его, не выкинул. Просто аккуратно отложил в сторону, даже не отрываясь от её губ.

И поцелуй стал другим. Медленным, тёплым. Почти трепетным.

В нём уже не было той торопливости, с которой он ворвался в её квартиру. В нём был голод, накопившийся за два месяца молчания, но вместе с этим прощение, принятие, та самая нежность, которая всегда пряталась где-то под слоями обиды, ссор, недосказанности.

Всё вокруг затихло. Ни звук города, ни тиканье часов ничего не мешало. Только их дыхание, сбившееся, смешавшееся.

Мия не двигалась. Она стояла в его руках, не сопротивляясь, не торопясь. Будто на секунду позволила себе просто... быть. Не сильной. Не обиженной. Не гордой. Просто быть рядом с ним.

Потому что иногда даже два месяца тишины не могут отменить то, как сильно ты скучал.
Подик остался лежать на тумбочке в коридоре, забытый и ненужный. Он был последней вещью, которую Мия держала в руках, прежде чем окончательно отпустить всё, что тянуло её вниз.

Егор смотрел на неё - глубоко, долго, будто в последний раз, будто проверяя, точно ли она здесь, точно ли он может. А потом просто подхватил её на руки. Легко. Как будто она была самой естественной частью его жизни. Как будто нести её это было нечто родное.

Она не сказала ни слова, не пошутила, не оттолкнула. Только тихо обняла его за шею, зарылась носом в его ключицу, позволила себе раствориться. Он нёс её в спальню, как нечто хрупкое, как то, что ждал годами.

Дверь в комнату осталась приоткрытой. Лёгкий сквозняк шевелил полупрозрачную занавеску.

Он опустил её на кровать осторожно, будто боялся разбудить сон, который так долго снился.

И дальше не было суеты. Не было резких движений, не было того напряжения, которое часто бывает у тех, кто не уверен. У них всё было... слишком знакомо. Тело к телу. Взгляд к взгляду.

Он целовал её медленно, будто зашивал раны, которые сам же и оставил. Касался губами шеи, плеч, запястий и в каждом поцелуе было прощение. Она отвечала так же: тихо, осторожно, с задержанным дыханием и дрожью, которая больше напоминала облегчение.

Руки скользили по коже, будто искали дорогу домой. Без спешки, без грубости. Только тепло. Только настоящее.

Они не разговаривали. Ни одного "я скучал", ни одного "ты мне нужна". Всё это уже было в их дыхании, в каждом касании, в том, как её пальцы сжимали простынь, и в том, как он провёл ладонью по её спине.

Это был не просто секс. Это было возвращение. Сложное, горькое, честное.

И в этом моменте не было победителя. Только двое. Уставших, выгоревших, сломанных но всё ещё способных любить.
Он наклонился к ней, снова, не отрывая взгляда. Мия лежала на спине, под ней прохладные простыни, над ней он, тёплый, тяжёлый, родной. Его рука скользнула по её щеке, обвела контур скулы, подбородка, потом перешла на шею и пальцы осторожно скользнули вниз, по ключицам, к вырезу её футболки. Она всё ещё была в ней в мятой, слишком большой, почти детской и он зацепил край ткани, словно спрашивая взглядом «можно?»

Она не ответила словами, просто чуть приподнялась, позволив ему снять её через голову. Под футболкой ничего не было как и он ожидал. Но не бросился с жадностью, не схватил. Просто смотрел. Долго. С благоговением. С болью. С нежностью.

Его ладони скользнули по её рёбрам, по животу, будто изучали каждый миллиметр заново, запоминали. А губы... они были всюду на ключицах, на груди, на изгибе талии. Он целовал её мягко, размеренно, с паузами между дыханием, будто боялся упустить момент.

Она откинула голову назад, глаза прикрылись, дыхание стало поверхностным. Руки на его спине сначала осторожные, потом чуть сильнее. Она цеплялась за него, будто это был единственный берег, который мог спасти от тонущей внутренней пустоты.

Когда его губы вернулись к её медленные, глубокие поцелуи, в которых растворялись прошлые ссоры, недосказанности, боль. Они сливались телами, дыханием, временем не спеша, как будто целая вечность у них в запасе.

Он осторожно провёл рукой по её бёдрам, взгляд был прикован к её лицу он ждал, наблюдал каждую реакцию. И когда она выгнулась к нему навстречу, когда пальцы вцепились в его плечи, когда губы приоткрылись и с губ сорвался почти беззвучный вдох он понял да, она хочет его так же, как он хочет её.

Когда они соединились всё было так, будто вернулось дыхание, будто кто-то включил свет в комнате, где долго царил мрак. Медленно. В одном ритме. Сначала осторожно, потом чуть смелее.

Не было грубости, только сдержанное напряжение, тёплые ладони, короткие выдохи. Он вёл, но с каждым движением смотрел ей в глаза, ловил отклик. А она полностью отдавалась, будто больше не хотела держать стены, которые так долго строила.

Он шептал её имя, а она отвечала тихими стонами, в которых было всё и боль, и счастье, и страх снова потерять. Они двигались в одном темпе то замедляясь, то ускоряясь. То крепче прижимаясь друг к другу, то замирая, будто боясь спугнуть то хрупкое, что между ними вдруг ожило.

А когда всё закончилось не было слов. Только тяжёлое дыхание, дрожащие пальцы, поцелуй в висок. Он не ушёл. Не отстранился. Остался рядом, крепко обняв. И впервые за долгое время Мия почувствовала, что кто-то действительно рядом. Не телом душой.

...Тишина была почти священной. Воздух в комнате, тёплый и плотный, казалось, тоже задержал дыхание, чтобы не спугнуть этот момент. Мия лежала, уткнувшись лбом в его шею, её пальцы всё ещё слабо сжимали его ладонь, а сердце билось не быстро, но ощутимо. Она не сразу поняла, что он сказал. Или, может быть, поняла, но не поверила. Или боялась поверить.

- Я люблю тебя...
Сказал он чуть громче, голосом всё таким же хриплым от волнения и тишины.

Мия прижалась к нему сильнее. На мгновение ей показалось, что всё снова хрупкое. Что стоит только сказать лишнее и он исчезнет. Как раньше. Как всегда.

Но он не исчезал. Он был тут. Настоящий, живой, тёплый. Его рука скользила по её спине, кончиками пальцев он будто писал на коже что-то неведомое слова, которые боялся произнести тогда, восемь лет назад, и все эти годы после. Он помнил ту беседу, почти шутливую, когда они ещё были подростками. Мия тогда уверенно сказала, что признания в любви "до" это дёшево, это нечестно. А "после"... "после" это по-настоящему. Когда ты уже ничего не ждёшь взамен. Когда ты просто чувствуешь.

Он не знал, вспомнит ли она. Но он помнил. И потому сказал именно сейчас.

Она подняла голову, посмотрела ему в глаза. Не дрогнув, не отворачиваясь. В её взгляде было что-то новое не смущение, не страх, не отчуждённость, а что-то глубже, тише, важнее. И когда она выдохнула.

- И я тебя люблю...

Это было так просто. Без надрыва. Без пафоса. Без истерик. Просто правда.

Он накрыл её лицо ладонями, снова поцеловал. И это уже был не страстный поцелуй, не сгоревшее от желания касание это был поцелуй «домой». Тёплый. Медленный. Как будто впервые. Как будто именно с этого всё и начинается.

Они долго ещё лежали так, будто время остановилось как в детстве, когда не хочешь вставать с кровати в первый день каникул. Просто тишина, дыхание, редкие взгляды, ленивые касания пальцами по плечу, щеке, ключице. Ни один из них не хотел говорить не потому что не было что сказать, а потому что слов стало слишком мало для всего, что чувствовалось.

Мия смотрела на Егора, на его ресницы, которые слегка дрожали, когда он моргал, на родинку у него под ключицей заметила только сейчас. Она водила по ней пальцем. Он вздрагивал чуть-чуть, едва заметно. Потом взял её ладонь в свою и прижал к губам. Долго, не спеша.

- А ведь ты опять пришёл.
Прошептала она, полусмеясь, полузатаённо.
- Как будто всё это время и не уходил.

Он посмотрел на неё в упор, так, что у неё перехватило дыхание.

- Я не мог не прийти. Я бы всё равно вернулся. Хоть через месяц, хоть через год. Всё равно бы пришёл. К тебе. Только к тебе.

Мия улыбнулась. Такая усталая, но по-настоящему живая улыбка той самой, которую он не видел, наверное, с тех времён, когда они впервые ночевали вместе. Когда всё было просто. Когда они ещё не умели портить.

- И больше не уходи, хорошо?
Сказала она уже тише.

Он не ответил словами. Только ещё крепче прижал её к себе, гладя по спине.

А потом они оба просто замолчали. Не потому что нечего сказать просто сейчас было можно помолчать. Без боли. Без обиды. Впервые просто так.

-Ты не представляешь...
Тихо начал он, будто боялся спугнуть этот хрупкий момент.
- Как давно я мечтал это сказать...
Он слегка усмехнулся, будто самому себе не верилось, что всё-таки говорит эти слова. Его ладонь лежала на талии Мии, а глаза не отрывались от её лица.
- Ты станешь моей девушкой...?

В этот момент тишина в комнате стала особенно плотной. Она будто обняла их замедлила всё, даже дыхание. Мия смотрела на Егора в глаза, в которых теперь больше не было ни усталости, ни злости, ни страха. Только честность и надежда.

- Да...
Прошептала она, почти не слышно.

И тут же в голове мелькнула нелепая, до боли человеческая мысль только бы лампа сейчас не начала выглядеть странно.
Она не начала...

Их окружала мягкая полутень, белый плед, сбившийся к ногам, и дрожащая от эмоций тишина.

Он прижал её к себе, не так как раньше не просто близко, а как будто боялся, что если отпустит хоть на секунду, всё исчезнет. А она закрыла глаза и впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. Не просто любимой принятой.

- Ты моя теперь.
Прошептал он в её волосы.
- Давно уже.
Едва слышно ответила она.
- Просто ты не сразу понял. Тугодум наверное.

Они лежали, слушая дыхание друг друга, и, наверное, впервые за всё время ни один из них не ждал, что кто-то уйдёт. Никто не думал, что всё снова испортится. Всё только начиналось.

___________________________________________

Думаю на такой прекрасной ноте можно закончить этот фанфик. Всех благодарю за чтение. Скоро будет выходить новый про Дмитрия Масленникова. Ждите вся информация будет тут🤍