Пленник своих тревог

К удивлению Миньярда, ответа не последовало. Да, Кевин кивнул на чужой вопрос, но не обмолвился и словом. Такое молчание настораживало. Крепко сжав руль, он ощутил, как нарастает негодование. Мысли о том, что происходит с Кевином, заставили его отвернуть зеркальце, чтобы не видеть друга. Эндрю волновался за него, хотя никогда бы не признался об этом вслух, да и у себя в мыслях. Однако, это трепещущее чувство тревоги, вспыхивающие так внезапно, давили на грудь не давая даже вздохнуть, давали ему ясно понять что к чему.

***

Когда машина наконец остановилась у здания, где должен был пройти матч, Кевин лениво вышел из нее, наклонив голову и накинув капюшон. Он понимал, что в таком подавленном состоянии попадание в объективы фотокамер — последнее, чего ему хотелось.

— В чем дело? — послышался голос сзади. Это был Нил. Его беспокойство о Кевине было не таким сильным, как у Эндрю, но сейчас он не мог игнорировать ситуацию. Как они смогут провести матч, если Кевин игнорирует даже Эндрю?

— Ничего. Просто обдумываю кое-что, — ответил Кевин так, словно это не имело никакого значения. Парень сразу понял, что от него просто хотят просто-напросто отвязаться.

Джостен кивнул и ушел, понимая, что если он не нужен, то нет смысла оставаться. Настаивать на том, чтобы ему рассказали о тревогах было бы слишком эгоистично. Он не имел на это права. В раздевалке юноша быстро переоделся в выездную форму и взглянул в зеркало хотя бы просто для приличия, но когда его взгляд скользнул в дальний угол, он заметил Кевина, который принимал какие-то препараты. Нил резко обернулся и за считанные секунды пересек расстояние между ними, выхватив баночку из рук парня. Его глаза пробежались по надписям: «антидепрессанты».

— Что? Ты думаешь, я принимаю? Нет уж, Нил. Я до этого еще не дошел, — произнес Кевин с легкой обидой в голосе. Нил не обратил на это внимания и, фыркнув, вернул баночку обратно.

— Видел бы ты свое поведение со стороны… точно бы встал на мою сторону, — сказал тот резко и грубо, а после рывком поправил кофту, покидая раздевалку.

На этом их беседа подошла к концу. Кевин аккуратно положил баночку в рюкзак и убрал его в шкафчик, стараясь избежать лишних взглядов и споетен. Да, препараты не вызвали бы негативных последствий, но он не хотел стать главным героем в электронных статьях или обсуждениях. Это исключительно его дело. Всей этой возни в центре внимания ему хватило как в воронах, так и в тех же самых лисах, и уж чего-чего, но попадать в статьи с заголовком о том, что Дэй принимает лечебные препараты он точно не хотел.

В этот момент его поведение заметил Ваймак. Он подошел сзади и положил тяжелые ладони на плечи сына. Для Ваймака Кевин никогда не был просто «Кевином» — он был его ребенком, самым важным на свете, пусть и не показывал этого так часто, не произносил вслух. Мысленно мужчина понимал, что парень переживает серьезные проблемы, но в голове не было мысли как ему помочь, как вытащить из этой пучины. Поразмыслив пару минут он все же подал голос:

— Эй, Кевин. Ты вообще сможешь играть? — спросил Ваймак, разворачивая Дэя к себе лицом.

Кевин вздохнул и упал в объятия отца, шмыгая носом и сжимая спортивную кофту мужчины так, словно это могло защитить его от предстоящей встречи с Мориямой. От такой реакции Дэвид вскинул брови, но отталкивать не собирался. Препараты могут реагировать и на нервную систему, а если парню поставили диагноз, то слезы это и вовсе не что-то странное, а уж тем более удивительное. Каждый имеет право на чувства, даже самый сильный, тот, кто за свою жизнь не проронил ни единой слезинки.

— Да, смогу… просто… я так волнуюсь из-за Воронов. Ты понимаешь… он убьет меня так же, как убил Сета, если мы выиграем. А если проиграем, то заберет меня в свою команду, а наша упадет вниз дивизиона,— нервно произнес Кевин, готовый упасть в бездну своих переживаний. Тьма поглощала его, не позволяя выбраться, а сам он становился пленником своих мыслей.

Ваймак знал – какого это, остаться совсем одному после стольких бед. Фактически один он не был. Его окружала команда, но не было никого, кто понимал его. Был Нил, который пережил то, что испытывал Кевин, но лишь частично. Этой крупицы, пусть и такой же ужасной было недостаточно. Не находя других решений, кроме как крепче обнять нападающего, сжимая так, что ребра щелкнули от давления он тихонько потрепал того по волосам. До начала матча оставалось всего пятнадцать минут, поэтому тренер позволил Дэю утонуть в его объятиях. Он не был специалистом, уж точно не психологом. Он не умел оказывать должную поддержку, но осознание того, что он не просто тренер, а отец – позволяли зародиться в его груди что-то светлое, что точно грело душу.

— Если ты правда думаешь, что мы готовы отдать тебя им, то ты полный идиот и глубоко ошибаешься. Это просто-напросто глупо. Ты лис. Всегда был и будешь лисом, — сказал тот жёстко и уверенно. — а эту гадость на скуле тебе лучше бы перебить. Номерок дать? — спросил Ваймак с улыбкой