-12-

Даже не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я решилась дотронуться до запястья омертвевшей куклы сводного брата. Я просто уставилась на него, без мыслей, без чувств, без страха. Словно мой мозг все еще не мог разобрать реальность передо мной или – сон. Я просто стояла и смотрела. Не понятно: то ли ждала, что он вдруг моргнет, прикроет рот и растянется в своей привычной полуулыбке, то ли все это в один миг исчезнет, и я заново проснусь.

Но почему-то ничего не происходило. Вспотевшие пальцы слипались друг с другом, дыхание само собой стало хриплым. Я как потерянная собачонка начала озираться по сторонам, то потирая щеки, то обнимая саму себя, то теребя одежду, позабыв о крови. Спасительная кнопка «STOP» все никак не находилась.

— Эй…

Снова начала буравить взглядом Андрея.

Почему он не отвечает? Это не смешно. Не смешно!

— Хватит… — я ткнула пальцами по его подбородку.

Он был холодный.

Слишком сложно оказалось просто оторвать взгляд от его широко открытых помутневших и пожелтевших глаз. Становилось жутко, мозг постепенно осознавал происходящее, и сердце начало учащать темп, пока не стало буквально биться о ребра.

Мне стало страшно. В ушах отдавались стуки моего живого сердца, а перед собой я видела лишь эту неестественную гримасу смерти. Он больше никогда не улыбнется мне. Никогда.

В последней капле надежды я трясущимися кровавыми пальцами нащупала то место на охладевшем запястье Андрея, где должен был биться пульс. Конечно, ничего я не почувствовала. Кроме панического животного страха и холодеющих щеки дорожек от слез.

В каких-то рычаще-хриплых тяжелых вздохах я старалась не задохнуться, мозг отключился, я лишь видела эту ужасную картинку, озиралась по сторонам, но казалось, будто я за стеклом, толстым экраном телевизора.

Надо исправить! Исправить!

Руки сами собой потянулись к ножу. Правой рукой ухватилась за рукоять, левой уперлась в окровавленную грудь. В голове крутилась безумная мысль, что если вынуть нож, то Андрей заморгает, шумно вдохнет, хватаясь за рану, нагнется вперед, захрипит и будет жить. Несмотря ни на что. Вот только нож никак не хотел сдвинуться с места ни на миллиметр. Прилип к запекшейся крови, застрял между ребер, вонзился в сердце, которое никак не хочет покидать.

Я отчаянно дергала рукоять ножа, стараясь не сильно давить на грудь Андрея и не двигать лезвие в стороны, чтобы не доставлять брату лишнюю боль. Ничего не получалось. Я лишь сильнее измазалась в крови.