Глава 4. Пробуждение в цепях

Воронов был мусором - бил Катю синяками, шантажировал долгами, 300 тысяч висели. Я просто очистила воздух. А ты... ты ещё чистая внутри. Пока не попробовала вкус крови.
Рони делает глоток вина - терпкое, кисловатое, обжигает горло, взгляд острый сквозь опьянение, но бутылка плещется тихо, ноги как ватные, мир кружится:
- Заслужил по-твоему? Закон решает, не твоя рука с ножом. Убийца - ярлык на тебе навсегда. Иди своей дорогой - отпуск мой, не твоя песня...
Рейз смеётся тихо, гортанно, глаза темнеют, гипнотизируют в свете фонаря, рука ложится на колено Рони - тепло сквозь джинсы, пальцы сжимают слегка:
-  Игра наша общая, детка. Метка на плече ноет под пластырем? Мускус во рту не выветрился с поцелуя? Завтра к психологу рванёшь - расскажешь ему про женщину, что в голове поселилась, про жар в венах? Ты пьяна до чёртиков - встать не можешь. Я знаю, где твой дом - видела тебя там. Позволь проводить, упрямая.
Рони усмехается криво, пытается оттолкнуть руку, но сил нет, тело тяжёлое, веки слипаются, вино допито:
- Расскажу всё - про психопатку... Уходи... парк пустой...
Рейз встаёт грациозно, но не уходит - обнимает за талию крепко, поднимает Рони с скамьи легко, как пушинку, плечо Рони на её плече, нога под коленом. Рони бормочет протест, но голова падает на плечо Рейз, мир плывёт: Искушение - твоё второе имя. Идём домой, моя коп - безопасно, обещаю.
Шаги по аллее - Рейз ведёт уверенно, словно город её карты, каждая улица, каждый поворот известны наизусть, рука крепко подхвачена под талией Рони, плечо её - надёжная опора в этом пьяном танце теней. Фонари отбрасывают золотые лужицы света, листья клёнов кружат в воздухе, как тайны, Волга шепчет вдали глухо, ритмично. Рони плывёт в опьянении - ноги заплетаются ватой, мир покачивается мягко, мускус Рейз пропитывает ночь, мешается с терпким послевкусием вина, голова тяжёлая падает на её плечо, слова срываются хриплым шёпотом, пропитанным усталостью и вином:
- Ты... поселилась в моей башке, Рейз - бормочет Рони, веки полузакрыты, дыхание горячее. - Не знаю, почему... лезешь в мысли. Поцелуй в дожде - солёный, дикий. Цепи холодные на коже. Нож у плеча - жжёт до сих пор. Убийца ты... а не отпускает. Почему?
Рейз улыбается в темноту - губы изгибаются бархатно, шаги ровные, как сердцебиение пантеры, пальцы на талии Рони сжимаются нежно, но властно, голос низкий, обволакивающий, как ночной туман:
- Потому что огонь наш не гаснет, Рони. Ты вспыхнула в переулке - стонала под дождём, хватала меня, как утопающая. На складе - глаза твои горели в цепях. Закон твой - бумага слепая, а я вижу правду чётко. Воронов был гнилью. Я очистила воздух одним ударом. А ты... ты живая, чистая внутри, как вино в этой бутылке. Пока не попробовала вкус моей крови.
У подъезда - серый, безымянный, Рейз ловко роется в кармане джинсов Рони, пальцы скользят уверенно, достаёт ключ - холодный металл блестит в свете лампочки. Дверь подъезда открывается бесшумно, скрип петель тонет в их дыхании. Поднимаются на второй этаж - Рони спотыкается на ступеньке, тело подаётся вперёд, Рейз держит крепче, обнимает за талию стальной хваткой, шепчет у уха, губы почти касаются мочки:
- Домой, моя упрямая искра. Спи -утро разложит всё по полкам. Я не мираж.
В квартире - тёмная, родная, пропитанная запахом виски и сигарет, полумрак обнимает мягко. Рейз ведёт к кровати, стягивает кроссовки с ног Рони медленно, пальцы касаются щиколоток нежно, укрывает одеялом - лёгким, как дым. Рони лежит, глаза полузакрыты, тело тяжёлое проваливается в подушку, вино жжёт в венах медленным огнём:
- Надеюсь... это глюк всё - бормочет Рони слабо
Рейз стоит, тень её длинная на стене, хочет уйти - шаг к двери, но Рони ловит за рукав, пальцы слабо впиваются в ткань куртки, взгляд затуманенный, но цепкий:
- Хах, надейся дальше - усмехается Рейз низко, гортанно, глаза блестят в полумраке, как звёзды в реке. - Я реальна, детка.
Рейз наклоняется над ней низко, губы в сантиметре от её губ. Дыхание Рейз - тёплое, с вином и табаком - касается кожи Рони, и та замирает. Не дышит. Ждёт. Сама не зная чего.
- Ты меня отпустишь? - шепчет Рейз, но в её тоне нет вопроса. Это проверка. Последняя капля.
Рони сжимает пальцы на её рукаве. Крепче. Потом разжимает. Кладёт ладонь на затылок Рейз - медленно, неуверенно, как слепая, которая ищет опору.
- Не уходи, - выдыхает Рони так тихо, что Рейз слышит это скорее губами, чем ушами.
Рейз смотрит на неё. Рони знает - сейчас решается всё. Она может разжать пальцы. Может сказать все чтоб та ушла или может попытаться вернуть себе ту, прежнюю - свободную от всего этого. Но цепи есть цепи. Они не спрашивают разрешения. И Рони понимает: она выбрала этот плен сама. В тот самый миг, когда ответила на поцелуй в переулке. А сейчас - только подписывает капитуляцию.
Рейз после некоторой паузы закрывает последний сантиметр между ними.
Их губы встречаются - не резко, не жадно, а так, будто у них впереди вечность. Рейз целует медленно, со вкусом, пробуя Рони на язык, на терпкое винное послевкусие, на дрожь, которая пробегает по телу полицейского. Её ладонь ложится на щеку Рони - пальцы прохладные, уверенные, гладят скулу большим пальцем.
Рони отвечает. Неловко сначала, сбивчиво, пьяно, а потом всё смелее, будто отпускает тормоза один за другим. Её руки сами поднимаются к плечам Рейз, скользят по шее, путаются в тёмных волосах.
- Вот так, - выдыхает Рейз ей прямо в губы. - Не бойся меня.
Поцелуй становится глубже. Рейз прикусывает нижнюю губу Рони - не больно, а скорее дразняще, проводит языком по укусу, заставляя Рони тихо застонать. Этот стон - как ключ. Рейз впускают туда, куда минуту назад был запрещён вход.
Рейз отрывается от губ и спускается ниже. К подбородку, к углу челюсти, к тому месту за ухом, где кожа тоньше всего. Она целует это место - легко, почти невесомо, чувствуя, как пульс Рони бьётся под её губами.
- Ты пахнешь вином и страхом, - шепчет Рейз. - И мне это нравится.
Её губы двигаются дальше, к шее. Медленно. Не торопясь. Каждый поцелуй - как маленькая казнь: влажная, горячая, тягучая. Рони запрокидывает голову, открывая шею целиком, сдаваясь без боя.
И тогда Рейз оставляет первый засос.
Не кусает, не давит. Просто втягивает кожу губами, посасывает, играет языком, пока под ними не расцветает тёмный, вишнёвый след. Рони выгибается, вцепляется в плечи Рейз, издаёт звук - что-то между всхлипом и стоном.
- Ещё… - вырывается у неё хрипло.
Рейз улыбается в её шею. И оставляет второй. Чуть ниже, на изгибе, там, где ключица встречается с плечом. Третий - ещё ниже, наполовину скрытый будущим вырезом футболки. Метки. Одна за другой. Рони дрожит, хватает ртом воздух, и не просит остановиться - наоборот, притягивает Рейз ближе, сильнее.
Потом Рейз спускается к груди.
Она медленно стягивает с Рони остатки одежды - не рвёт, не спешит, просто убирает ткань с дороги, как убирают листья с тропинки, которую давно хотели пройти. Руки Рони безвольно лежат вдоль тела, глаза полузакрыты, дыхание частое.
Рейз наклоняется к груди и касается губами соска.
Легко. Почти целомудренно. Как будто пробует на вкус - что это, как отреагирует. Рони вздрагивает, выгибается дугой, и Рейз понимает всё, что нужно.
Она берёт сосок в рот медленно, не торопясь, сначала просто губами, потом языком - влажным, горячим, дразнящим. Круговые движения, то быстрее, то почти замирая. Рони стонет уже открыто, не стесняясь, не зажимаясь. Её пальцы в волосах Рейз сжимаются, тянут, направляют.
- Сильнее… - выдыхает Рони, и это звучит как мольба.
Рейз подчиняется. Она втягивает сосок глубже, посасывает, почти нежно, но с той лёгкой грубостью, от которой Рони выгибается и тихо матерится сквозь зубы. Потом переходит ко второй груди - и повторяет всё сначала. У неё нет спешки. Она может целовать грудь Рони часами, и по тому, как та дрожит и стонет, Рейз знает - Рони не против.
Между засосами и поцелуями груди Рейз поднимается к губам, целует снова - глубоко, страстно, заглушая стоны. Рука Рейз скользит по животу Рони, спускается ниже, касается края джинсов.
Рони замирает на секунду. Глаза распахиваются.
- Можно? - шепчет Рейз, глядя прямо в зрачки. В её голосе нет насмешки. Только вопрос. Только граница, которую она не переступит без ответа.
Рони смотрит на неё. На убийцу. На женщину, которая приковала её к трубе, оставила шрам, поселилась в голове. И кивает.
- Да, - выдыхает она. - Давай.
Рейз расстёгивает джинсы. Медленно. Расстёгивает пуговицу, тянет молнию, стаскивает их вместе с бельём одним плавным движением. Рони помогает - приподнимает бёдра, позволяет себя раздеть. Стыда нет. Есть только это - тяжесть чужого взгляда, тепло чужого дыхания, жар между ног, который уже невозможно игнорировать.
Рейз смотрит на неё. На растёкшуюся по кровати, обнажённую, дрожащую от желания и вина. Красиво. До дрожи в пальцах красиво.
- Ты не представляешь, как я этого хотела, - шепчет Рейз, и в её голосе впервые проскальзывает что-то настоящее, без игры.
Она наклоняется. Целует внутреннюю сторону бедра Рони - медленно, почтительно, оставляя влажную дорожку от колена к паху. Второе бедро -тоже поцелуй, тоже влажный след, от которого Рони выгибается, хватаясь за простыни.
- Перестань дразнить… - срывается с губ Рони, уже почти жалобно.
Рейз поднимает голову. Смотрит на неё снизу вверх, глаза блестят в полумраке.
- Скажи, чего ты хочешь.
Рони сжимает зубы. Молчит секунду, две. Потом выдыхает, сдаваясь окончательно:
- Хочу, чтобы ты вошла в меня. Пожалуйста.
Рейз медленно поднимается. Нависает над Рони, прижимается всем телом, чувствует, как та дрожит. Их губы почти касаются.
- Смотри на меня, - шепчет Рейз.
Она входит в неё плавно. Без рывков, без спешки - пальцы скользят внутрь один за другим, медленно, давая привыкнуть, растягивая удовольствие. Рони выдыхает с таким облегчением, будто задерживала дыхание целую вечность, и закрывает глаза.
- Открой, - командует Рейз мягко, но твёрдо.
Рони открывает. Смотрит в глаза убийцы, пока та двигается внутри неё - медленно, глубоко, почти нежно, но под этой нежностью чувствуется стальной контроль. Рейз знает, что делает. Знает, где нажать, где замереть, где ускориться чуть-чуть, чтобы сорвать с губ Рони хриплый, отчаянный стон.
Рони сдаётся. Полностью. Без остатка. Её бёдра двигаются навстречу, руки обхватывают спину Рейз, губы ищут её губы для поцелуя, сбивчивого, солёного от слёз, которых она не замечает.
- Я… -пытается сказать Рони, но Рейз целует её, не давая договорить.
Она ускоряется чуть-чуть. Только чуть-чуть. Роняет прохладную каплю нежности на горячее тело Рони.
И когда та кончает - с тихим, долгим стоном, выгибаясь и впиваясь ногтями в спину Рейз, - Рейз просто держит её. Не отпускает. Не уходит. Обнимает пока Рони не уснёт.
Последнее, что та помнит перед тем, как провалиться в темноту - холодок от расстёгнутых наручников давно уже не жжёт запястья. Но цепи никуда не делись. Просто теперь Рони знает: они внутри. И она больше не может их снять.