Ты Моя.

Демьян.
​Я вез ее домой, и тишина в салоне «Майбаха» вибрировала так сильно, что, казалось, стекла вот-вот лопнут. После того, что она увидела в ангаре — после крови, криков и моей неприкрытой жестокости — она должна была сжаться, забиться в угол, возненавидеть меня. Но Мира сидела рядом, и от нее исходил жар, который я чувствовал кожей.
​Когда мы зашли в квартиру, я не зажег верхний свет. Только тусклые огни порта за панорамным окном подсвечивали ее силуэт. Я хотел уйти, хотел оставить ее, чтобы не переступить черту, за которой нет возврата, но она просто положила ладонь мне на грудь, прямо поверх пятен крови на рубашке.
​— Не уходи, — выдохнула она.
​И мой разум, этот отлаженный десятилетиями механизм, просто рассыпался в прах.
​Я рванул ее к себе, впиваясь в губы с первобытным голодом. Это не был поцелуй — это была схватка. Я чувствовал вкус соли и металла, слышал ее прерывистый всхлип, который тут же превратился в стон. Мои руки, еще хранившие тяжесть ударов, теперь с жадностью исследовали ее тело через тонкую ткань платья.
​Я подхватил ее под бедра, и она мгновенно обхватила мою талию ногами, прижимаясь так тесно, что между нами не осталось даже воздуха. Я донес ее до спальни, не разрывая поцелуя, и повалил на широкую кровать.
​Я раздевал ее быстро, почти грубо, пока она не осталась передо мной полностью обнаженной в этом призрачном лунном свете. Она была идеальной — фарфоровая кожа, хрупкие ключицы и темные соски, замерзшие от возбуждения.
​Я спустился поцелуями к ее груди, захватывая губами одну вершину, терзая ее языком, пока Мира не выгнулась, вплетая пальцы в мои волосы и прижимая мою голову к себе. Я ласкал ее грудь ладонями, сминая, чувствуя, как бешено колотится ее сердце.
​Затем я двинулся ниже. Мои губы прокладывали дорожку по ее животу, заставляя ее мышцы мелко дрожать. Когда я раздвинул ее бедра, она попыталась инстинктивно прикрыться, но я перехватил ее запястья, прижимая их к подушке над ее головой.
​— Смотри на меня, Мира, — прорычал я.
​Я припал губами к самой ее сути. Она пахла дождем и желанием. Мой язык медленно, дразняще прошелся по ее клитору, и она вскрикнула, запрокидывая голову. Я ласкал ее долго, настойчиво, изучая каждую складку, каждый миллиметр ее чувствительности, пока она не начала бессвязно шептать мое имя, умоляя о большем. Ее соки смазывали мои губы, и это было слаще самого дорогого вина.
​Я вошел в нее одним резким толчком, заполняя до предела. Она была такой узкой, такой горячей, что я на секунду зажмурился от невыносимого наслаждения. Мира обхватила меня руками и ногами, притягивая еще глубже, словно хотела впитать меня в себя, раствориться в моей силе.
​Я двигался в ней мощно и ритмично, каждый раз забирая ее полностью. Я видел ее лицо — искаженное наслаждением, с закушенной губой и широко открытыми, темными глазами. В этот момент она не была бухгалтером, не была жертвой — она была моей женщиной, моей парой, единственным существом на земле, которое не боялось моего внутреннего зверя.
​Я чувствовал, как внутри нее нарастает напряжение. Ее мышцы начали ритмично сокращаться вокруг меня, вытягивая из меня душу. Она закричала, сжимая мои плечи до крови, и в этот момент я сорвался следом. Мощная волна оргазма выжгла все: порты, деньги, врагов, прошлое. Осталась только она.
​Позже, когда наше дыхание выровнялось, я лежал, прижимая ее к своему боку. Она уткнулась носом в мою шею, и я чувствовал, как ее ресницы щекочут мою кожу.
​— Теперь ты моя, — тихо сказал я, целуя ее в макушку. — Целиком и полностью. Ты понимаешь, что это значит?
​Мира подняла на меня взгляд — спокойный, осознанный и абсолютно бесстрашный.
​— Я поняла это еще под дождем, Демьян.