Почему ты улыбалась?

Мира .
Это был длинный день, превратившийся в бесконечную череду мыслей о человеке, который вчера был моим палачом, а сегодня стал моим единственным якорем. Когда Демьян позвонил охране и передал, что хочет оставить меня одну до утра, я почувствовала… облегчение? Нет, скорее сосущую пустоту. Я хотела быть рядом с ним, чтобы его тень закрывала меня от воспоминаний о Шраме, об Артеме, о гробе отца.
​Но я послушно ждала утра.
​В офис меня привезли как драгоценный груз — двое молчаливых мужчин в черном, которые не сводили глаз с периметра. В кабинете Демьян был другим. Сухим, деловым, холодным. Он едва взглянул на меня, отдавая поручения, но я видела, как желваки гуляют на его скулах.
​— Вечером поедешь со мной, — бросил он, не отрываясь от монитора. — У меня есть дело в порту. Тебе полезно посмотреть на изнанку бизнеса, которым ты теперь помогаешь управлять.
​Я кивнула. Я не знала, что «изнанка» — это не склады и декларации.
​Ангар
​Старый ангар на окраине порта пах мазутом, солью и смертью. Когда тяжелые ворота со скрипом закрылись за нами, отрезая шум города, я увидела Марка. Он стоял у бетонной колонны, подбрасывая в руке складной нож. В центре круга света от единственной лампы, привязанный к железному стулу, сидел человек. Это был тот самый поставщик, который пытался торговаться в «Бездне». Теперь его лицо представляло собой кровавое месиво.
​Демьян молча снял пиджак, аккуратно повесив его на спинку свободного стула. Медленно закатал рукава белоснежной рубашки. Его движения были пугающе спокойными, почти ритуальными.
​— Ты думал, что можешь воровать у меня, — голос Демьяна был тихим, как шелест змеи в траве. — Ты думал, я не узнаю про второе дно в твоих контейнерах?
​Первый удар был внезапным и страшным. Звук ломающихся хрящей эхом разнесся под сводами ангара. Пленный вскрикнул, но Демьян не остановился. Он бил методично, превращая живого человека в кусок изломанного мяса. Его кулаки были в крови, на рубашке расцветали алые пятна.
​Я стояла в тени, чувствуя, как внутри меня что-то вибрирует. Демьян часто оборачивался, бросая на меня короткие, острые взгляды. Он ждал, что я закричу. Ждал, что я упаду в обморок или брошусь вон, проклиная его жестокость. Он хотел напугать меня, вытравить то нежное чувство, что зародилось утром на кухне. Он хотел показать мне монстра.
​Но он не понимал одного.
​Я смотрела на корчащегося предателя и видела в нем всех тех, кто топтал мою жизнь. Я видела в нем начальника, который выкинул меня на улицу из-за «траурного лица». Я видела в нем Артема, который трахал соседку на моих простынях. Я видела в нем Шрама.
​На моих губах появилась медленная, почти блаженная улыбка. Я чувствовала не ужас, а восхищение. Справедливость в этом мире выглядела именно так — окровавленные кулаки и ледяной взгляд хищника.
​Демьян замер, тяжело дыша. Он увидел мою улыбку. В его глазах промелькнуло замешательство, смешанное с чем-то похожим на первобытный страх.
​— Ты понимаешь, где ты, Мира? — ко мне подошел Марк, преграждая путь к Демьяну. — Это не офис. Здесь нет правил. Этот мир жесток, и Демьян — его порождение. Посмотри на него. Он убийца.
​Я посмотрела Марку прямо в глаза. В моих зрачках отражался свет лампы.
​— Я больше не хочу быть жертвой, Марк, — мой голос был тверд как сталь. — Жертв бьют, их предают, им приносят «пироги соболезнования», пока трахают их мужей. Я хочу быть той, кто наносит удар.
​— Будь осторожна в своих желаниях, девочка, — Марк покачал костяшками пальцев. — Из этого омута нет выхода. Когда ты перестанешь чувствовать жалость к врагам, ты перестанешь чувствовать её и к себе.
​Дорога домой
​Весь путь до дома Демьян молчал. Он гнал машину на предельной скорости, вцепляясь в руль так, что кожа на его руках побелела. Он то и дело поглядывал на меня — я сидела абсолютно спокойная, сложив руки на коленях.
​Когда мы остановились у моего подъезда, он заглушил мотор. В салоне повисла тяжелая, густая тишина.
​— Ты улыбалась, — наконец произнес он, повернув ко мне голову. — Когда я ломал ему ребра, ты улыбалась, Мира. Почему?
​— Потому что я впервые почувствовала себя в безопасности, — ответила я, глядя на него в упор. — Вы не монстр, Демьян. Вы — возмездие. И если для того, чтобы быть с вами, мне нужно стать такой же... я готова.
​Демьян протянул руку и коснулся моего подбородка. Его пальцы все еще пахли железом и кожей.
​— Знаешь... — он на мгновение замялся, и я увидела в его глазах странный блеск. — Сегодня я понял, что имя «Мира» тебе совсем не подходит. Мир — это покой. А ты... ты — это начало великой войны. И я боюсь, что в этой войне я — твоя первая жертва.
​Он медленно склонился ко мне, и в этом движении было больше покорности, чем власти. Я ждала поцелуя, но он просто прижался своим лбом к моему, закрыв глаза.
​— Иди спать, — хрипло прошептал он. — Завтра мы начнем учить тебя стрелять. Если ты хочешь быть со мной — ты должна стать самой опасной женщиной в этом городе.