ГЛАВА 4 Когда порядок начинает защищаться
Город встретил нас так, будто ничего не произошло. Утренний свет лег на крыши, лавочники открывали ставни, экипажи ехали по своим делам. Самое страшное в таких делах — не кровь и не смерть. Самое страшное — это когда мир продолжает жить так, будто всё правильно. Значит, кто-то хорошо поработал.
Я остановил машину в переулке, где не было камер и слишком много мусора, чтобы кто-то захотел тут стоять долго. Планшет лежал на коленях, холодный и тяжёлый, как вещь, которая ещё не стала уликой, но уже стала проблемой.
Призрак смотрел сквозь лобовое стекло и криво улыбался.
— Ну что, детектив, — сказал он. — У тебя есть название проекта, свидетель, анализ и исчезнувший смертный. По меркам Верховного дома — это уже повод тебя "исправить".
— Значит, они попытаются, — ответил я. — Вопрос — как.
— Мягко, — сказал Призрак. — Сначала мягко. Они всегда начинают мягко. Ограничения, просьбы, забота. Потом — изоляция. Потом — забывчивость.
Я кивнул. Это совпадало с тем, что я чувствовал с момента выхода из замка. Слишком много "вежливости". Слишком много "ради вашей безопасности".
Первым делом я поехал к Нэму. Не потому что хотел поговорить. Потому что если Верховный дом начал зачистку, Нэм был в списке. Не первым — но достаточно близко, чтобы оказаться следующим.
Его мастерская была закрыта. Слишком рано для этого. Я постучал. Тишина. Постучал ещё раз — сильнее. Ответа не было.
Призрак нахмурился.
— Дор...
— Знаю, — сказал я.
Я обошёл здание сзади. Дверь служебного входа была приоткрыта. Это был плохой знак. Нэм никогда не оставлял дверь приоткрытой. Он был параноиком — в хорошем смысле.
Внутри было тихо. Не рабочая тишина, а та, что появляется после того, как что-то быстро и аккуратно убрали. Столы пустые. Колбы убраны. Никакого запаха реактивов — только слабый след чистящего раствора.
— Они здесь были, — сказал Призрак. — И очень старались выглядеть вежливыми.
Я прошёлся по мастерской. Всё ценное исчезло. Документы, образцы, даже личные заметки. Но одну вещь они не забрали — маленькую металлическую пластину, застрявшую под столом. Я поднял её. Это был маркер анализа — такой Нэм использовал, когда проверял ангельские слои.
Я сжал пластину в ладони.
— Он понял, что за ним придут, — сказал я. — И успел спрятать что-то мелкое. Как приманку.
— Или как сообщение, — добавил Призрак.
Я огляделся ещё раз и вышел. Нэма не убрали. Его "перевели". Это было даже хуже. Значит, он жив, но недоступен. И значит, всё, что он знал, теперь будет использовано против него же — чтобы доказать, что он "ошибался".