ГЛАВА 3 Северное крыло. Где исчезают объяснения
Северное крыло города всегда выглядело так, будто его строили с мыслью: "когда-нибудь это место станет ненужным, но слишком полезным, чтобы его сносить". Старые казармы, склады, технические корпуса — всё, что официально считалось архивом прошлого, на деле давно использовалось настоящим. Здесь не было вывесок, не было витрин и не было свидетелей. Здесь работали те, кого не звали на приёмы.
Я подъехал без фар и оставил машину за два квартала. В таких местах шум двигателя слышат быстрее, чем шаги. Ночь была плотной, влажной, с тем самым холодом, который не бодрит, а предупреждает. Призрак шёл рядом, непривычно сосредоточенный.
— Я не люблю это место, — сказал он. — Тут слишком много "потом".
— Тут слишком много "никогда", — ответил я.
Лаборатории маскировались плохо — потому что им не нужно было маскироваться хорошо. Белый свет за узкими окнами, ровный гул оборудования, охрана без формы, но с одинаковыми движениями. Те самые "пустые", о которых говорили Клини. Не люди в полном смысле. Не потому что они были кем-то иным, а потому что их собственная воля была временно выключена. И это всегда пугало больше всего.
Я не стал лезть через главный вход. Это было бы не дерзко, а глупо. Я обошёл здание с тыла, туда, где вентиляция и технические шахты. Верховный дом любит идеальные фасады и забывает про обратную сторону. Это не их слабость. Это их привычка.
У решётки вентиляционного тоннеля было тихо. Слишком тихо. Я остановился и прислушался. Ни шагов, ни голосов. Только гул. Призрак наклонился ближе к стене.
— Тут что-то не так, — сказал он. — Охраны меньше, чем должно быть.
— Значит, они уверены, что сюда не придут, — ответил я. — Или ждут, что придут.
Я выбрал второе. Верховный дом не оставляет места без сценария.
Решётка поддалась легко. Внутри было тесно, пахло металлом и тем самым неприятным химическим холодом, который Нэм называл "отсутствием жизни". Я пролез внутрь, стараясь не шуметь, и двинулся по тоннелю, считая повороты. В таких местах важно знать, сколько шагов до выхода. Это даёт ощущение контроля, даже если его нет.
Выход из тоннеля вёл в технический коридор. Белые стены, серый пол, двери без надписей. Классика. Верховный дом не любит названия — названия запоминают. Номера забывают.
Я прижался к стене и выглянул. По коридору шёл человек в светлой форме — не охрана, не учёный. Курьер. Его походка была нервной, плечи подняты, руки слишком близко к телу. Тот самый "трясящийся", о котором говорили Клини.