17
Декабрь 1977 года выдался необычайно снежным. Хогвартс, всё еще окутанный строительными лесами в некоторых крыльях, постепенно преображался. Белоснежные сугробы мягко укрыли шрамы на стенах замка, а холодный воздух, казалось, выдул из коридоров запах гари и страха, заменив его ароматом хвои, корицы и свежего морозного утра.
Для Гарри и его друзей из будущего эти четыре месяца ожидания Парада Планет стали странным промежуточным состоянием - «лимбом», в котором они уже не были воинами, но еще не стали обычными студентами. Это было время исцеления, когда каждый день приносил маленькие открытия в характерах тех, кого они привыкли считать лишь легендами.
- Выше, Сириус! Если звезда будет висеть криво, я лично прокляну твою шевелюру! - Лили Эванс, раскрасневшаяся от холода и энтузиазма, дирижировала процессом украшения Большого зала.
Сириус Блэк, балансируя на заколдованной стремянке, которая то и дело пыталась уехать в сторону кухни, ворчал, но старательно выравнивал огромную серебряную звезду на верхушке центральной ели.
- Лили, дорогая, в этом замке только что закончилась война. Неужели пара градусов наклона звезды разрушит твой эстетический рай?
- Именно так, Бродяга! - Джеймс Поттер, стоявший внизу, применил заклинание левитации, чтобы поднять целую охапку золотых шаров.
- Порядок в украшениях - порядок в голове. Так говорит профессор Макгонагалл, а я не хочу провести Рождество, превращенным в подставку для зонтиков.
Гарри наблюдал за ними со стороны, сидя на одном из восстановленных столов Гриффиндора. Рядом с ним Тедди Люпин лениво менял цвет своих волос с ярко-бирюзового на праздничный красно-зеленый.
- Это сюрреалистично, да? - тихо спросил Тедди. - Видеть их такими. Беззаботными.
- Это правильно, Тедди, - ответил Гарри. - Это именно то, за что мы сражались. Чтобы они могли спорить из-за рождественских звезд, а не из-за того, кто пойдет в патруль первым.
В зал вошли Мэри Макдональд и Софи Берн, неся огромные подносы с горячим сливочным пивом. Мэри выглядела сияющей. После того как опасность миновала, её природная веселость вернулась в двойном объеме. Она подошла к Сириусу, который наконец спустился со стремянки, и без лишних слов протянула ему кружку, мягко коснувшись его руки. Сириус замер на мгновение, его обычная дерзкая маска соскользнула, открыв взгляд, полный непривычной нежности.
Позже вечером, когда основная часть украшений была закончена, а Большой зал наполнился мягким светом парящих свечей, Мэри и Сириус оказались в уединенном уголке у камина.