Глава 1
Пролог: Шепот старого заговора
Дождь в ту ночь лил так, словно небеса решили смыть с лица земли само понятие о справедливости. Молнии рассекали тьму над столицей Хансон, и в их призрачном свете старый особняк клана Ю казался не благородным жилищем, а огромным склепом. Внутри, среди шёлка и дорогого дерева, умирала последняя надежда великой семьи.
Ю Сокчжун, глава клана и верный советник императора, лежал на постели, и его дыхание было тише мышиного шороха. Рядом, сжимая его ледяную руку, сидела жена. В соседней комнате, обхватив руками колени, забилась в угол маленькая девочка. Ей было всего пять, она не понимала слов «государственная измена», но остро чувствовала, как стены её мира, пропитанные запахом чернил и камелий, рушатся.
Перед рассветом в дом вошли солдаты в алых мундирах дворцовой стражи. Они несли с собой не спасение, а свиток с императорской печатью. Жестокой, размашистой вязью там было изложено обвинение в заговоре против трона, подкреплённое лживыми письмами и купленными показаниями. Дом Ю, веками служивший империи мечом и словом, был объявлен гнездом предателей.
Девочка не запомнила лиц солдат, только холод, пронизавший её до костей, когда мать, в последний раз поцеловав её в лоб, закрыла собой двери, ведущие в сад. «Беги, моя На-хи. Беги и никогда не оглядывайся. Живи».
Слезы мешались с дождём. Она бежала через заросли пионов, срывая нежные лепестки, пока крошечный тайный проход в стене не выпустил её в тёмный, враждебный переулок. Она осталась одна. Последняя тень некогда великого рода. Истина о предательстве была похоронена в ту же ночь под грудами лжи, а пепел казнённых слуг развеяли по ветру.
Но память На-хи начиналась не только с той ночи. Она начиналась с другого воспоминания — более раннего, более светлого. С запаха. С терпкого, зелёного аромата растёртых в ладонях листьев пиона. Этот запах был якорем, связывающим её с миром, которого больше не существовало.
В те редкие ночи, когда сон не шёл, она закрывала глаза и возвращалась в сад. Он был огромным — или просто казался таким маленькой девочке. Каменные фонари, увитые мхом. Пруд с золотыми карпами, лениво шевелящими плавниками в тёмной воде. И повсюду пионы — белые, алые, розовые, они склоняли свои тяжёлые головы под летним ветром, наполняя воздух сладким, дурманящим ароматом.