6 глава |"Fuck you" - но уже по-другому|
Триумф Феликса! Фильм с его участием удостоился награды, и в честь этого знаменательного события было решено закатить феерическую вечеринку.
Вечеринка пульсировала в переоборудованном чреве фотостудии, где свет рамп смешивался с дерзким сиянием светодиодов. Феликс растворился в этом вихре еще с самого начала, а Хёнджин, опоздавший на час, вошел в эту искусственную ночь, как в чужой сон. Среди стробоскопической метели он выхватил взглядом Феликса, окруженного стайкой смеющихся девушек. Незнакомое, колкое чувство сжало грудь Хёнджина. Друзья... разве дружба должна отзываться такой ревнивой тревогой?
- Феликс! - рявкнул Хван, и девицы, словно испуганные птицы, шарахнулись от Ликса.
Одна, смущенно вздрогнув, спешно высвободила руку из-под его рубашки. Хенджин испепелил их грозным взглядом.
- Ликси, это твой друг? - проворковала одна из них, бросив на Хвана робкий взгляд.
Феликс поднял глаза и встретился с пронзительным взглядом Хенджина. Ли, не церемонясь, притянул его за руку, и он грузно осел рядом на диван.
- Да, это мой лучший друг. Правда, Хён? - пролепетал Феликс, фамильярно приобняв его за плечо.
- Феликс, что тут происходит? - процедил Хенджин, не выпуская его руки, пока тот бесцеремонно тискал его.
- Все под контролем. Гуляйте, девочки, - махнул рукой Феликс, и девицы, потупившись, растворились в толпе танцующих. - Ты вовремя, а то эти дамочки меня уже раздевали, - заплетающимся языком выдал Феликс.
Хенджин отпрянул от него, словно от огня.
- Феликс, ты пьян, - констатировал Хван.
- И что? Для этого мы и пришли, чтобы расслабиться. Выпей и ты, - предложил Феликс бокал искрящегося шампанского.
- Ты выпил всего лишь шампанское, и тебя уже так развезло?! - недоверчиво спросил Хван.
- Почему только шампанское? Ну... Еще виски, вино, какая-то настойка... - Феликс начал загибать пальцы, сбиваясь со счета. - И... что-то еще... - пробормотал он, устремив на Хвана затуманенный взгляд.
Хенджин сжал его плечи, пальцы ощутимо впились в ткань рубашки.
- Ликс, ты понимаешь, что не выйдешь отсюда?
- И что? - Феликс вскинул взгляд, и на губах мелькнула дерзкая усмешка.
В мгновение ока улыбка сползла, уступая место странной, почти чужой гримасе. Он заговорил на английском, слова вылетали путано, словно осколки разбитого стекла. Хенджин с трудом разбирал знакомые обрывки фраз.
- Мм, you're so sexy, hyung, - прошептал Феликс, прильнув к нему всем телом.
- Феликс, не неси чушь. Ты просто пьян, - отрезал Хван.
Феликс словно отдалился, перестал понимать корейский, переходя на родной язык безумия.
- Hyung, kiss me please, - прозвучало жалобно, в глазах плескалась отчаянная мольба, направленная прямо в душу Хенджина.
- Феликс, хватит, - проговорил Хван, чувствуя, как кровь приливает к лицу, обжигая щеки.
- Kiss, kiss, kiss me please! - заныл Феликс, обвивая его шею руками, словно утопающий, цепляющийся за спасительную соломинку.
Хенджин не выдержал. Что-то внутри оборвалось, заставив его податься вперед, навстречу манящим, запретным губам.
Хенджин коснулся губами губ Феликса. Легко, почти невесомо, словно проверяя, не сон ли это. Но губы были реальными, теплыми, податливыми. И, несмотря на опьянение и странное поведение, в них чувствовалась та самая, знакомая Хенджину нежность.
Поцелуй углубился. Феликс ответил жадно, вцепившись в плечи Хенджина, словно боясь, что тот отстранится. Языки сплелись в диком танце, заглушая остатки разума. Хенджин чувствовал, как теряет контроль, как растворяется в этом безумии. Ему было плевать на все: на последствия, на чужое мнение, на то, что Феликс, вероятно, ничего не вспомнит утром. Сейчас был только этот момент, только они вдвоем, и эта опьяняющая, запретная близость.
Он отстранился, тяжело дыша. В глазах Феликса все еще плескалась мольба, смешанная с какой-то дикой, неконтролируемой страстью. Хенджин видел в этом отражение собственных желаний, собственных запретных мыслей.
- Феликс, - прошептал он, с трудом выговаривая слова. - Что ты делаешь?
Вместо ответа Феликс снова прильнул к его губам, требуя продолжения. Хенджин сдался. Он больше не сопротивлялся. Он позволил себе утонуть в этом омуте чувств, зная, что завтра его ждет расплата. Но сейчас, в эту минуту, он был готов на все ради этого безумного, пьянящего поцелуя.
Феликс подался вперед, устраиваясь на бедрах Хенджина, и их поцелуй оборвался, оставив после себя лишь терпкое желание.
- I want you, hyung. I want sex. прошептал Феликс, его дыхание сбивалось.
Хенджин был уже на пределе, возбужденный одним лишь поцелуем. Больше ждать он не мог. Громкая музыка била по ушам, заглушая все вокруг. Казалось, в этом оглушительном хаосе они были одни. Подхватив Ликса на руки, Хенджин понес его к ближайшей гримерке, словно сокровище, которое боялся упустить. Он распахнул дверь и, не церемонясь, опустил парня на диван.
В полумраке гримерки глаза Феликса казались еще больше, в них плясали отблески неоновых огней. Хенджин жадно впился в его губы, стремясь утолить внезапно вспыхнувшую жажду. Руки Хенджина скользнули под рубашку Феликса, ощущая тепло его кожи, вздрагивающей под прикосновениями.
Феликс ответил на поцелуй с не меньшей страстью, запустив пальцы в шелковистые волосы Хенджина, слегка оттягивая их. Он чувствовал, как возбуждение нарастает с каждой секундой, как тело горит в предвкушении. Ритм музыки снаружи пульсировал в унисон с их сердцебиением.
Хенджин оторвался от губ Феликса, переводя поцелуи на шею, ключицы, оставляя за собой влажный след. Феликс застонал, запрокинув голову, давая Хенджину еще больше простора. Он чувствовал себя потерянным в этом вихре ощущений, подчиняясь лишь инстинктам и желанию быть ближе к Хенджину.
Одежда мешала, сковывала движения. Хенджин торопливо стянул с Феликса рубашку, затем принялся за свою. Они оба жаждали прикосновений, касаний кожи к коже. В гримерке становилось жарко, душно от возбуждения и желания.
Феликс приподнялся на локтях, глядя в глаза Хенджину, полные страсти и нежности. В этом мимолетном взгляде было обещание, признание, мольба. Хенджин понял все без слов. Он был готов отдать ему всего себя, здесь и сейчас, в этом безумном танце страсти.
Хван резко стащил с Феликса брюки вместе с боксерами, обнажив пылающий от желания член. Предэякулят блестел на головке. Ли запрокинул голову, обхватил возбужденный член рукой и начал неистово двигать ею. Хенджин, освободившись от стесняющей одежды, приблизился, являя взору собственный, не менее страстный символ желания. Феликс, поднявшись на колени, ухватился за спинку дивана, его тело выгнулось в чувственной мольбе.
- Fuck me, dirty guy - прошептал Феликс, задыхаясь от предвкушения.
Хенджин подошел вплотную и шлепнул его по упругой ягодице, отчего Феликс вздрогнул всем телом.
Хван не отрываясь смотрел на Феликса, его движения становились все более интенсивными, а взгляд - все более голодным. Хенджин приблизился к уху Феликса и прошептал:
- Ты будешь моим, весь...
Феликс застонал в ответ, его тело дрожало от нетерпения. Он чувствовал, как волна жара накрывает его с головой, как каждая клеточка его тела требует большего. Хенджин обхватил его талию руками и притянул к себе еще ближе, позволяя Феликсу почувствовать его собственную готовность.
- Расслабься, малыш, - прошептал Хенджин. - Просто отдайся своим ощущениям.
Феликс закрыл глаза и позволил себе полностью раствориться в этом моменте. Он чувствовал жар Хенджина, и понимал, что это только начало. Впереди ждала ночь, полная страсти и безудержного наслаждения.
Хенджин, не отрывая взгляда от Феликса, одним движением открыл тумбочку и выудил пачку презервативов. Схватив зубами один, в яркой обертке, он подался вперед, дразня Феликса близостью. Тот, с нетерпением, подхватил кончик упаковки, и она легко разорвалась. Хван, с горящими от желания глазами, натянул презерватив, обжигая кожу Феликса своим прикосновением, и нежно раздвинул его ягодицы.
- Ah! Hyung, enter me quickly! - выдохнул Ликс, теряясь в предвкушении.
Хенджин, не отвечая, подался вперед, его дыхание обжигало шею Феликса. Он медленно вошел, давая ему время привыкнуть, заполняя его своим присутствием. Ликс застонал от удовольствия.
Движения Хенджина становились увереннее и глубже, каждый толчок отдавался волной наслаждения в теле Феликса. Комната наполнилась тихими стонами и прерывистым дыханием, создавая интимную симфонию страсти. Ликс чувствовал, как его тело дрожит от возбуждения, а разум затуманивается от переполняющих его ощущений.
Он откинул голову назад, позволяя Хенджину полностью контролировать процесс. Он хотел быть ближе, чувствовать его еще глубже, утонуть в этом океане страсти.
Хенджин почувствовал, как тело Феликса напряглось, и понял, что тот близок к кульминации. Он усилил темп, даря ему последние, самые сильные толчки. Ликс закричал, его тело содрогалось в оргазме, а Хенджин последовал за ним, изливаясь в презерватив с громким стоном.
Они лежали, тяжело дыша, переплетясь в объятиях друг друга. Комната наполнилась запахом возбуждения и любви. Феликс прижался к Хенджину, чувствуя себя в безопасности и умиротворении. В этот момент существовали только они двое, и их безудержная страсть.
Утро встретило Феликса раскалывающейся от выпитого головой. Сквозь пелену дурмана пробивалось тепло, и, открыв глаза, он замер: в объятиях Хенджина, обнажённые под смятым пледом. Безмолвный ужас вырвался коротким, полным отчаяния криком.
- Ah! What the hell!? - сорвалось с губ Феликса, к собственному удивлению, на английском. Корейский словно растворился в утреннем мареве.
От его крика Хенджин медленно разлепил сонные глаза. Феликс, словно ужаленный, выметнулся из-под пледа, но, осознав свою наготу, заметался в поисках одежды.
- Феликс... - прохрипел Хван, предчувствуя расплату. Знал, что Феликс этого не простит. Никогда.
- Go fuck you, son of a bitch! - выплюнул Феликс, - I hate you!
Хенджин, запутавшись в складках пледа, рывком поднялся с дивана и бросился к нему.
- Феликс... - вновь произнёс Хван, но слова оборвались от резкой боли: ладонь Феликса обожгла его щеку.
- I don't want to see you! - процедил Феликс сквозь стиснутые зубы, глядя Хенджину прямо в глаза, в которых уже плескалась влага.
Одевшись наспех, он рванулся к выходу из гримёрки, но...
- You say "fuck you" again but now it sounds like "I love you"...
Феликс замер, как громом поражённый. Одинокая слеза скатилась по щеке. Оставаться здесь он больше не мог. Он покинул гримёрку, оставив Хенджина в оглушающей тишине.