7 глава |История повторяется|

Феликс давно вернулся домой, но вчерашний вечер словно растворился в тумане. Он тщетно пытался выудить из памяти хоть что-то, но воспоминания ускользали, как песок сквозь пальцы. В голове билась лишь одна навязчивая мысль: почему он вдруг заговорил на английском? Он попробовал корейский... и, о чудо, у него получилось!

Феликс подошел к зеркалу, и его взгляд застыл в ужасе. Шея была испещрена багровыми пятнами.

- Черт... - выдохнул он.

Приблизившись, он оттянул ворот рубашки. Картина стала еще более откровенной: все тело было покрыто засосами и укусами - безмолвными свидетелями бурной ночи.

- Сука! Неужели мы... - Феликс схватился за голову, осознание обрушилось на него, как лавина. - Мы действительно занимались сексом.

Феликс знал, что винить в случившемся следовало только себя.

- Боже, что же я натворил... - шептал он, словно раздавленный собственной тяжестью. - Неужели я, по пьяни, стал к нему приставать?...

Феликс готов был сорваться с места, рвануть обратно в эту чёртову студию, в ту самую гримерку, где кошмар начался. Но невидимые цепи держали его, сковывая движения. Телефон взорвался звонком. Это Хенджин. Феликс сбросил вызов, словно отбрасывая раскаленный уголь.

- Черт, почему он не берет трубку?

Хенджин, не теряя надежды, набрал снова, но в ответ лишь монотонное бормотание автоответчика.

- Вот надо было, блять, это делать?.. Хотя, кто первый начал? Сам же меня завел.

Телефон Феликса разрывался от сообщений Хвана, но тот упорно хранил молчание, даже не удосуживаясь их прочесть.

Так тянулись дни, один похожий на другой. Хенджин осаждал его звонками и письмами, словно молил о прощении в каждом слове, каждый божий день. Несколько раз он, полный надежды и отчаяния, стоял у его двери, но тщетно. Феликс оставался непреклонен, затворником в собственной обиде. В конце концов, Хенджин смирился с этой непробиваемой стеной, воздвигнутой Феликсом.

Хенджин, погруженный в бесконечный поток тик-тока, утопал в полумраке своей комнаты. Стук в дверь прозвучал неожиданно. Сердце дрогнуло, но надежда, похороненная под слоем разочарований, почти не подавала признаков жизни. Он открыл дверь, и в тот же миг его с головой накрыла волна тепла и знакомого запаха - объятия Феликса.

- Феликс! - выдохнул Хван и крепко обнял парня в ответ, утопая лицом в его волосах.

- Прости, хён... Прости меня, - шептал Феликс, и горячие слезы обжигали шею Хенджина.

- Все в порядке, Ликс. Это ты прости... Прости, что я не сдержался в ту ночь.

Феликс отстранился и, не говоря ни слова, впился в губы Хвана. Хенджин замер, ошеломленный. Он ожидал упреков, обвинений в собственной низости, но вместо этого в глазах Феликса плескалась такая жажда... Хенджин углубил поцелуй, проникая языком в податливый рот Ликса. Тихий стон сорвался с губ Феликса, как признание. Хван прижал его спиной к стене, сплетая пальцы в его волосах. Поцелуй вспыхнул с новой силой, пока воздух в легких не иссяк, и они, тяжело дыша, оторвались друг от друга.

- Думал, ты снова меня покроешь своим английским матом... Как в тот раз, - проговорил Хенджин, глядя в потемневшие глаза Феликса.

- Но я оказался слабее... И поддался тебе, - прошептал Феликс, и вновь прильнул к его губам.

Поцелуй был жадным, влажным, отчаянным. Феликс перебирал шелковистые пряди на затылке Хенджина, а тот сжимал в своих руках его тонкую талию.

Феликс отстранился, заглядывая в глаза Хенджину. Губы его горели и слегка дрожали после затянувшегося поцелуя.

- Помнишь наш уговор? - прошептал Феликс, прикусывая нижнюю губу. - Может, всё-таки передумаешь насчет видео? Ты ведь так этого хотел...

Хенджин дразняще приподнял бровь, не отводя взгляда от влажных губ Ли.

- А вдруг моё желание пропало?

- Не дождёшься, я заставлю тебя передумаь - выдохнул Феликс, вновь утопая в поцелуе. Его пальцы скользнули под край футболки Хенджина, стремясь освободить его от ткани.

В сплетённых объятиях они медленно двигались в спальню. В полумраке комнаты, словно немой свидетель, одиноко высился штатив с камерой - небрежно забытый после спонтанной фотосессии.

Футболка Хвана, брошенная где-то в коридоре, осталась лежать безмолвным укором. Не прерывая поцелуя, Хенджин нашарил кнопку включения камеры, зажигая красный глаз объектива.

Комната наполнилась мягким красным светом, отбрасывающим причудливые тени на стены. Феликс, не замечая работающей камеры, полностью отдался моменту. Каждое прикосновение Хенджина обжигало кожу, заставляя забыть обо всем на свете. Он чувствовал, как учащается его сердцебиение, а дыхание становится прерывистым.

Хенджин углубил поцелуй, одной рукой придерживая Феликса за талию, а другой - направляя его к кровати. Они упали на мягкие подушки, сплетаясь в объятиях, словно две заблудшие души, нашедшие друг друга в этом мире. Шепот, смех, короткие вздохи - все сливалось в единую мелодию страсти.

Камера, как беспристрастный наблюдатель, фиксировала каждое их движение, каждое прикосновение. Она запечатлевала интимность, нежность, страсть - все то, что делало их такими особенными. Но в тот момент они были слишком поглощены друг другом, чтобы обращать на нее внимание.

Мир сузился до размеров комнаты, до тепла их тел, до учащенного дыхания. Остались только они, их чувства и желание быть вместе. И камера, безмолвно записывающая их историю.

- Если бы не ты, я бы точно сошел с ума, - прошептал Хёнджин, глядя на Феликса сверху вниз, и в его взгляде плясали чертята.

- Разве я сейчас не этим занимаюсь? - Ликс дерзко ухмыльнулся, облизнув нижнюю губу, словно дразня.

- Черт возьми, Феликс, ты чертовски сексуален.

Хёнджин жадно припал к его шее, терзая кожу поцелуями, оставляя за собой россыпь укусов и засосов. Спускаясь ниже, к ключицам, задерживаясь на чувствительных сосках, он продолжил свой путь вниз. Феликс тяжело дышал, чувствуя нарастающее давление в джинсах. Внизу все скручивалось от желания, а горячие поцелуи обжигали кожу ниже пупка. Не медля, Хёнджин стянул с него джинсы и, вернувшись к верхней границе дозволенного, прильнул к резинке боксеров. Зубами оттянув ткань, он резко отпустил её, заставляя Феликса выдохнуть протяжный стон.

- Ах, хён, п..пожалуйста... - прошептал Феликс, задыхаясь от нетерпения.

Хёнджин лишь хищно усмехнулся, в одно мгновение избавляя его от последних преград. Обхватив рукой уже налившийся жаром член, он, не давая времени на раздумья, принял его в рот.

Феликс судорожно вцепился в волосы Хёнджина, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик. Каждое движение губ, каждый толчок языком отзывались острой волной удовольствия, растекающейся по всему телу. Он запрокинул голову, позволяя себе полностью отдаться ощущениям, доверяя Хёнджину вести его к пику наслаждения.

Хёнджин чувствовал, как под его напором тело Феликса дрожит, как стоны становятся громче и отчаяннее. Он старался уловить каждое движение, каждый вздох, чтобы довести его до предела. Он знал, как сильно Феликс любит, когда его дразнят, когда его доводят до грани, прежде чем обрушить на него всю силу своих чувств.

И вот, когда терпение уже почти иссякло, когда Феликс начал бессвязно шептать его имя, Хёнджин почувствовал приближение разрядки. Он усилил темп, толкаясь глубже и глубже, пока Феликс не выкрикнул его имя в последний раз, изливаясь прямо в его рот.

Оба тяжело дышали, лежа в объятиях друг друга. Хёнджин поднял голову, вытирая остатки слюны с губ, и нежно поцеловал Феликса в лоб. В его глазах читалась нежность и обожание.

- Ты невероятный, Ликси, - прошептал он, прижимая его к себе еще сильнее. Феликс лишь слабо улыбнулся в ответ, прикрывая глаза от переполнявших его эмоций. В этот момент они были единым целым, два любящих сердца, связанных узами страсти и преданности.