Глава 37. Неразлучные друзья

Оля Чехова

31 марта 2024 года

— Привет, Олькинс.

У меня едва не подгибаются колени, чтобы уронить моё ватное тело. Держусь лишь потому, что напугаю всех своим внезапным обмороком.

Неприкрытая, неподдельная нежность в голосе Хэнка сжимает моё сердце в тисках. Он никогда не был со мной груб или жесток, как Киса, но ещё никогда я не слышала его голос таким. Словно сказав «привет», он признался мне в любви.

— Давайте выйдем? — откашлявшись, предлагает Константин Анатольевич и опускает ладонь на плечо тёти Вали, которая переводит с сына на меня взгляд заплывших глаз и широко улыбается. — Пусть дети поговорят.

Когда за моей спиной закрывается дверь, я медленно подхожу к кровати и опускаюсь на самый край. Пальцы Хэнка подрагивают, и я осторожно касаюсь их своими.

— Привет, Хэнки, — шепчу я, глядя на голубые вены, просвечивающие сквозь кожу на его руках. Сильнее, чем обычно. — Как ты?

— Теперь лучше, — едва слышно отвечает он и с трудом сглатывает. Ему трудно говорить, но он всё равно хочет что-то сказать. — Ты пришла и сразу стало легче.

Я тихо смеюсь, прикрыв веки.

— Так говоришь, чтобы я растеклась лужицей от умиления?

— Не без этого, — издаёт слабый смешок парень. — Но вообще-то это правда. Ты первая, кого я хотел увидеть, когда проснулся.

— Я приехала сразу, как узнала, — запальчиво произношу я, а затем резко скатываюсь с кровати на пол, больно бьюсь коленями и прижимаюсь щекой к животу Хэнка. Цепляюсь пальцами в покрывало и крепко зажмуриваюсь. — Как хорошо, что ты вернулся к нам.

Раздаётся тихий хриплый вздох, и я ощущаю слабое прикосновение к своей щеке. Распахиваю глаза и вижу перед собой дрожащую ладонь Хэнка. Он ведёт большим пальцем по моим губам, и в лёгкие проникает стойкий запах лекарств и больницы.

Хенкин смотрит на меня внимательно, пристально, и я подаюсь чуть ближе к его ладони, но так, чтобы не задеть рану.

— Оля, встань, пожалуйста, — просит он. — Не надо сидеть на полу.

А я в ответ протестующе качаю головой.

— Могла бы — залезла бы на тебя. Но у тебя тогда швы разойдутся.

Хэнк хрипло смеётся и чуть запрокидывает голову, скрипнув зубами. Представить не могу, насколько ему больно.

— Предки так и не сказали, сколько я был в отключке.

— Сегодня тридцать первое марта.

— Ох блять...

— Надеюсь, ты выспался.

— Вполне. Кажется, у меня на заднице образовались пролежни.

— Если сможешь повернуться, то я бы проверила. — Мои губы кривятся в усмешке, и Хэнк щёлкает меня по носу.

— Я только что вернулся с того света, а ты хочешь посмотреть на мою голую задницу?