Глава 1

Сколько прошло времени? Было четкое ощущение, что время с каждой секундой тянулось всё дольше и дольше. Каждая попытка сосредоточиться на лекции раз за разом разбивались о присутствие этой «рыбы-прилипалы». Он всё не мог усидеть на месте, мой взгляд постоянно улавливал каждое его микродвижение: ёрзание на стуле, щёлканье ручкой, то как постоянно трогает свои волосы, чтобы они не лезли в глаза. - Неужеливголовеэтогочеловеканенаходитсяместахотябыдлякаплиинтересак предмету? - эта мысль жгла изнутри всё сильнее, чем мороз под кожей.

Я снова уткнулась в планшет, пытаясь сосредоточиться на выводе формулы. Но рука дрогнула. Кончики моих пальцев стали словно совсем плотными, мешая ровно удерживать стилус. Секундная пауза в лекции заполнилась резким движением сбоку. Мои пальцы всё ещё сжимали стилус, когда чужая ладонь - бесцеремонно теплая и живая - перехватила пластиковый корпус. Сопротивляться не было сил: мои руки точно ледышки, стали неповоротливыми.

- Слишком много мучений для одной формулы, - голос прозвучал вкрадчиво, почти над самым ухом.

Кончик стилуса уверенно заскользил по экрану, оставляя за собой изящные, ровные, размашистые линии. В его почерке не было ни капли той расхлябанности, с которой он сидел минуту назад.

- Здесь нехватает энтропии системы. - сухая фраза упала на страницу вместе с возвращенным инструментом. - Попытки всё заморозить ведут к ошибкам. Абсолютный ноль недостижим. Всегда остается хаос. Даже здесь и сейчас.

Взгляд невольно опустился на дисплей. Решение было безупречным. Оно смотрело на меня с насмешкой, подчёркивая мою секундную слабость.

Холодный свет экрана отразился в моих глазах, когда я медленно повернула голову к соседу.

Смятение - чувство, давно вычеркнутое из моего внутреннего лексикона, - внезапно проступило на лице тонкой трещиной. Я привыкла смотреть на окружающих, как на фоновый шум, на бессмысленные переменные в уравнении жизни, но сейчас дистанция была жёстко нарушена.

Он сидел слишком близко. Его хаотичность уже не казалась настолько раздражающей, как было до этого. Она ощущалась живой, пульсирующе теплой, которая нагло игнорировала мои четко выстроенные границы.
Маска безразличия дала сбой. Взгляд замер на его лице, сканируя черты в поисках подвоха, но наткнулась лишь на ту самую «инфузорную» уверенность. На мгновение моё тело дрогнуло, обнажая не ярость, а растерянность, смятение человека, чью идеальную систему координат только что перечеркнули парой быстрых штрихов.