Окажи услугу
Хёнвон поймал Миру после работы у самого выхода. От его обычной надменности не осталось и следа – глаза лихорадочно блестели, пальцы нервно теребили ремешок сумки.
— Мне нужна твоя помощь, – он с ходу обратился к ней неформально. – Это касается Хвануна.
Мира остановилась. В пустом холле их голоса звучали непривычно громко. Они вышли на улицу.
— Нам нужно место для репетиций. Такое, где нас никто не найдёт. И чтоб никто не знал об этом.
Мира внимательно посмотрела на него. Впервые она видела Хёнвона таким – взволнованным, почти уязвимым. Она должна была отказать. По всем правилам, по должностной инструкции, по здравому смыслу – ведь если их поймают, то что подумают?
Она вспомнила глаза Хвануна на прослушивании – столько надежды, столько искренней любви к танцу. Вспомнила, как Хёнвон занимался с ним – терпеливо, внимательно, совсем не так, как вёл себя на официальных репетициях. А ещё она помнила их танец на пустой сцене. То чувство свободы, когда не нужно соответствовать чужим ожиданиям. Может быть, именно этого не хватало Хёнвону? Может быть, в Хвануне он видел шанс сделать что-то настоящее, что-то живое?
— Зачем вам?
— Хочу давать Хвануну дополнительные уроки. Если скажу директору – сдерёт со студента кучу денег, я бы этого не хотел.
— Хорошо, – сказала она. – У меня есть идея.
Это было неправильно. Это было против правил. Но почему-то казалось единственным верным решением.
— Это важно. Спасибо.
План родился быстро: малая сцена пустовала после семи вечера. Охранник делал обход в двадцать пятнадцать. Через костюмерные вёл служебный ход. А Мира могла «задерживаться на работе» – никто не удивится, учитывая объём её обязанностей.
Первая тайная репетиция началась в среду. Мира стояла на стрёме, пока Хёнвон занимался с Хвануном. Их голоса доносились приглушённо.
— Нет, здесь мягче. Представь, что ты не рассекаешь воздух, а скользишь сквозь него.
— Вот так?
— Почти. Ещё раз.
Перед уходом она незаметно положила карамельку в карман его спортивной сумки. Это стало традицией – три раза в неделю, всегда разными маршрутами. Мира придумывала отговорки, если кто-то спрашивал о свете в малом зале. А карамельки появлялись то в кармане его костюма, то в гримёрке, то на странице партитуры, то в кармане толстовки, то под бутылкой воды.
Однажды они чуть не попались. Шаги в коридоре заставили всех троих замереть в темноте. Мира чувствовала, как колотится сердце. Хванун задержал дыхание. Хёнвон инстинктивно загородил их собой. Шаги прошли мимо.
— Нужно быть осторожнее, – прошептал Хёнвон, когда опасность миновала.
Но они продолжали. Хванун расцветал под его руководством: каждое движение становилось увереннее, каждый прыжок – выше. А Хёнвон... Хёнвон словно оживал во время этих тайных уроков. В конце очередной репетиции он нашёл в кармане две карамельки. Одну оставил Хвануну:
— От феи карамелек, – улыбнулся он.
Вторую спрятал в карман. Мира заметила, что у него появилась маленькая коллекция конфетных фантиков в блокноте с пометками. Она никогда не признавалась, что это её подарки. Он никогда не спрашивал. Но каждый раз, находя очередную карамельку, его лицо смягчалось, а в глазах появлялось что-то тёплое, почти нежное.