И снова здравствуй

Письмо от Хвануна пришло спустя сезон. Мира перечитала его несколько раз, не веря своим глазам: «Премьера моего первого сольного спектакля... Пожалуйста, придите. Я должен сказать спасибо. И кое-кто очень хочет вас видеть».

Театр был меньше Global Symphony – более современный, более живой. Что-то в его атмосфере напоминало те уличные танцы, которые когда-то вдохновили Хёнвона. Мира пришла в последний момент, когда свет уже начал гаснуть. Скользнула на своё место в полумраке и вдруг почувствовала чьё-то присутствие рядом. Знакомый запах, знакомое дыхание. Их руки случайно соприкоснулись в темноте, и ни один не отстранился.

Хванун танцевал потрясающе. Современная хореография сплеталась с классическими элементами, создавая что-то совершенно новое. В программке было написано: «Хореограф – Че Хёнвон». Мира улыбнулась в темноте – он всё-таки нашёл свой путь. Когда зрители начали расходиться, они остались сидеть. Молчание не было неловким – оно было наполнено всем тем, что они не могли сказать друг другу раньше.

— Ты знал, что я приду? – наконец спросила она.

— Надеялся, – в его руке блеснула карамелька. – Я хранил её для особого случая.

— И как тебе твоя новая школа?

— Представляешь, дети из тех дворов теперь занимаются у меня. Некоторые подают большие надежды.

— А я работаю в камерном театре пресс-секретарём. Маленький островок чего-то нестандартного.

Они говорили о том, как изменилась их жизнь. О его социальном проекте, который получил грант. О её работе с молодыми труппами. О времени, которое им обоим было нужно, чтобы найти себя.

— Пойдём? – он встал и протянул ей руку.

— Куда?

— Куда хочешь.

— С тобой хоть куда.

Их пальцы переплелись так естественно, словно никогда и не расставались. Они вышли в зимний вечер, и снег падал совсем как тогда, в Милане. Она прижалась ближе, он поцеловал её висок.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Впереди был их общий танец – уже без масок, без страха, без чужих ожиданий. Просто их история, их правда, их любовь. В кармане его пальто лежала карамелька, в её сумке – новая записка. Некоторые вещи не меняются, просто обретают новый смысл.