Глава 32. Последний друг
1635. Утро. Топ капы.
Холодное утро едва занималось. Сквозь решётку темницы Искандер видел двор, утопающий в предрассветном тумане. Воздух был сырым, ледяным. Воины вывели Мехмеда Пашу — уже подготовленного, с повязанным поясом, в чистой, но простой одежде, будто сама смерть готовила его к встрече.
Искандер вцепился в железные прутья, будто мог их вырвать и броситься на помощь. Его дыхание сбивалось, глаза не отрывались от фигуры старого визиря.
Мехмед Паша шёл прямо, спина его была ровна, шаг твёрд. Он не дрожал, не сопротивлялся. Только взгляд его иногда скользил в сторону решётки, где прятался Искандер. В этих глазах не было страха — лишь печаль и усталость долгих лет.
Стража поставила его на колени. Сверху уже серело небо, и первый луч солнца коснулся стены двора. Искандеру показалось, что именно в этот миг Мехмед поднял голову, словно прощаясь с миром.
— Нилюфер... — шепнул он. — Я возвращаюсь к вам.
И вот палач замахивается топором, и лишает жизни Ахмада Мехмеда Пашу.
Слёзы текли по его лицу. Мир перед глазами плыл.
Когда стража убрала тело, одному из янычар было велено отворить темницу. Искандеру позволили выйти и подойти. Он бросился на колени рядом с бездыханным другом, дрожащими руками снял алый платок, искажённым лицом уткнулся в его холодное плечо.
— Ты был моим последним...другом ... — шептал он, всхлипывая. — Я клялся защитить тебя, а теперь стою перед тобой, бессильный... Прости меня, Мехмед.
Из-за угла двора, в тени стражи, вышел Баязид. Он наблюдал за сценой всё это время, молча, с каменным лицом.
— Ты многое потерял, Искандер, — произнёс он глухо. — Но всё же жизнь твоя ещё принадлежит мне. С сегодняшнего дня ты пройдешь свой пусть заново. Ты янычар Искандер Ага, которым был много-много лет назад. Один из сотен, без права на имя и память. И будешь служить под моим оком, шаг в сторону — и последуешь за ним.
Баязид развернулся и ушёл, оставив Искандера на коленях рядом с телом единственного, кто остался ему дорог.
А над дворцом уже вставало холодное солнце.
1635. Вечер. Покои Султана.
Сквозь резные окна падали лучи утреннего света, отбрасывая золотые отблески на мраморные стены. Падишах Байзид сидел на низком троне, опершись локтем о подлокотник, и в его взгляде горела решимость. Поодаль стояла Эмитуллах.
Рядом молчаливый слуга, держащий свитки с донесениями.
Баязид поднялся. Его голос разнёсся, словно удар грома: