Глава 31. Ахмад Мехмед Паша.

1635. День. Покои Султана.

Время шло. Дворец постепенно оживал: стража вновь заняла свои места, в залах вновь слышались шаги и тихие разговоры. Всё, что было разрушено смутой, медленно возвращалось на круги своя.

Из Старого дворца прибыли две давние наложницы падишаха — Шахидевран и Себакти Ая Султан. Слуги торжественно впустили их во двор, и, когда они вошли в покои султана, Баязид поднялся им навстречу.

Первой подошла Себакти. Её шаги были неторопливы, но в глазах сверкали слёзы. Она дрожащими руками обняла падишаха, крепко прижалась к нему и коснулась его щеки лёгким поцелуем.

— Повелитель... — её голос сорвался, и она закрыла глаза, чтобы не разрыдаться. — Я скорблю вместе с тобой. Моего шахзаде... нашего мальчика... к сожалению, казнили. Я не смогла... — Она замолчала, пряча лицо в плечо Баязид. — И всё же я благодарна Всевышнему, что у меня есть силы снова увидеть тебя.

Баязид прижал её к себе крепче, позволив ей выплакать хотя бы часть боли. В её словах он услышал всё — и безысходность, и материнское горе, и верность дому Османов.

Шахидевран шагнула первой, рядом с ней был юноша лет 17. Она подвела его ближе и тихо сказала:

— Повелитель...*поцеловала руку*

Байзед взглянул на ребёнка, нахмурился, вглядываясь, и спросил:

— Кто этот мальчик, Шахидевран?

Женщина прижала мальчика к себе и сдержанным, но гордым голосом ответила:

— Это — ваш старший сын. Шехзаде Мустафа. Судьба дала мне силы сохранить его жизнь.

— Я рад снова видеть вас, отец.

На мгновение в комнате повисла тишина. Потом Байзед шагнул вперёд, прижал мальчика к себе и поцеловал в голову. слёзы облегчения наполнили глаза присутствующих. Радость возвращения семьи была искренней и светлой.

Вскоре все удалились, оставив султана и Шахидевран наедине.

Баязид подошёл к ней ближе, его голос был мягким, но исполненным силы:

— Я не знаю, как отблагодарить тебя, Шахидевран. Ты спасла кровь османов. Ты спасла моего наследника. — Он взял её за руки, поцеловал, затем крепко обнял. — Я буду вечно благодарен тебе.

Он немного замолчал, но затем задал вопрос, который мучил его с того момента, как он увидел мальчика:

— Но почему ты... не спасла своего собственного сына? Шехзаде Мехмеда?

Слова падишаха будто пронзили её. Шахидевран сжала руки, опустила голову, и на ресницах блеснула слеза.