Глава 3

Когда я открываю глаза, перед моим взором еще висит мутная пелена. Я едва могу разглядеть окружающие меня вещи: такое ощущение, будто я смотрю на мир сквозь мутное старое оконное стекло в папином гараже. Приборы опять мирно пикают. Меня тошнит, и я абсолютно не в курсе, почему – из-за стресса и шока, голода или тех непонятных лекарств (разноцветную жидкость едва ли не всех цветов радуги в пакетиках в капельнице надо мной с большим трудом можно назвать лекарством), которыми меня тут пичкают. Спустя какое-то время понимаю, что в палате кроме меня есть посторонние. Волосы снова встают дыбом и мне становится трудно дышать, а сердце бешено колотится в груди от леденящего ужаса. Затем я вспоминаю тому, что меня учили в школе при подготовке к военной службе – я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, так тихо, как только могу, стараясь не поддаться панике. Нельзя. Мне нужна свежая голова. Собираю силу воли в кулак и аккуратно поворачиваюсь на бок, стараясь, чтобы металлическая кровать подо мной не заскрипела.

Мне требуется секунд пять, пока взгляд сфокусируется и все вокруг перестанет напоминать смазанные пятна разных цветов без четких очертаний. Передо мной снова стоит женщина в белом халате, она повернута ко мне спиной и, кажется, что-то записывает. Гостья, кажется, не заметила, что я проснулась - это хорошо. Затем стул со скрипом отодвигается, и женщина встает, поспешно убираясь на столе, а я снова ложусь на спину, как в момент пробуждения, закрываю глаза и стараюсь дышать медленно и размеренно как дышат люди, когда спят. Медсестра (или доктор) подходит ко мне и несколько минут стоит, не двигаясь с места. Возможно, она проверяет показания приборов, возможно, пытается понять сплю я или просто притворяюсь. Мне становится страшно и сердце слишком громко стучит, но медсестра разочарованный вздыхает, и я слышу медленные удаляющиеся шаги, потом звук закрывающейся двери. Она ушла.