Глава 32

На следующее утро меня будит ослепительно яркий свет, внезапно осветивший всю комнату. Я переворачиваюсь на живот и отгораживаюсь от внешнего мира подушкой в надежде вернуться к незаконченному сну.

- Вставай, Спящая Красавица! – мрачный голос Джеймса звучит откуда-то извне. Я мычу что-то вроде "Убирайся", но атлант и не думает сдаваться просто так. Джеймс одним движением отбрасывает одеяло, а я вскакиваю, как ошпаренная и тут же скрещиваю руки на груди в целомудренном жесте – на мне ведь всего-то легкая ночная рубашка. Я раздраженно оглядываю атланта, однако у того даже не дергается бровь в привычном насмешливом жесте. Лицо Джеймса – заледенелая маска угрюмого недовольства, а вокруг него будто возвышается плотная каменная стена, которую сегодня не пробить ни едкими саркастическими замечаниями, ни гневными тирадами на тему "Соблюдение границ чужого личного пространства". Взгляд у атланта туманный, бесцельно блуждающий по комнате и будто бы вовсе неосознанный. Такой бывает либо у заядлых алкоголиков под действием очередной бутылки горячительного напитка, либо у психически больных людей, которые слышат посторонние голоса в своей голове. Капельки золота, обрамляющие зрачки сегодня не мерцают жаркими искрами, а мутно поблескивают, подернутые дымкой. Может, атлант заболел? Эти чертовы детишки богов вообще могут заболеть, или мучаться насморком и саднящим горлом их не научила Матушка-природа?

Даже непривычные для Джеймса растерянность и медлительность не сдерживают поток моего раздражения:

- Эй! Тебе жить надоело?

- Собирайся, - единственное слово, которое слетает с его крепко сжатых уст.

Сдерживая клокочущую в горле обиду, я язвительно бормочу атланту в ответ "Урод", и бреду в ванную, по дороге протирая заспанные глаза и стараясь окончательно очнуться от тяжелого сна.