Глава 2. Искусство сломанной куклы

Три зимы. Три долгих зимы, в течение которых Зильберталь медленно умирал, словно раненый зверь, истекающий кровью на белом снегу. Воздух стал густым от запаха отчаяния и голодной смерти. В замке, в самой дальней башне, доживала свои дни шестнадцатилетняя Белоснежка — некогда цветущая принцесса, ныне же хрупкая кукла с потухшими карими глазами, чьи пальцы вечно пахли слезами и чернилами.

Королева-регентша оттачивала свое мастерство, словно алхимик, превращающий свинец в золото. Каждое утро она принимала жалобщиков, выслушивая их стенания с театрально-скорбным вздохом.
— О, если бы моя милая падчерица понимала, как тяжелы ваши души! — голос ее струился, словно теплый мед, обволакивая и удушая.
Она никогда не обвиняла Белоснежку прямо — лишь с грустью констатировала её «неопытность» и «необходимую жесткость», предоставляя придворным и народу делать нужные выводы. Когда принцесса тайком отдавала свои драгоценности голодающим, по замку тут же ползли слухи о её «презрении к фамильным ценностям». Когда она пыталась заступиться за несправедливо наказанного слугу, Королева с укором говорила:
— Дитя, твоя мягкость поощряет беззаконие, — а затем тайком приказывала удвоить наказание.

В тот вечер Белоснежка стояла у золоченой двери в покои мачехи, чувствуя, как подступают слезы.
— Войди, дитя мое, — голос Королевы прозвучал так нежно, что сердце Белоснежки сжалось от стыда за свои сомнения.

Королева полулежала у камина, и в золотых глазах её плескалось показное беспокойство.
— Ты вся дрожишь, моя девочка. Подойди же, дай мне согреть твои руки. Твои пальцы холодны, как зимний ветер.

— Ваше Величество... — голос Белоснежки дрогнул. — Простите меня... Этот новый налог... он заберет у них последние дрова... они замерзнут...

— О, моя дорогая, — Королева привлекла ее к себе, тонкий аромат ее духов смешался с запахом дыма. — Не плачь, мой ангел. Твое сердце слишком мягко для этой жестокой ноши. — Ее пальцы нежно гладили волосы Белоснежки. — Чувствуешь, как бьется мое сердце? Оно разрывается от боли видеть твои страдания. Но корона требует жертв, моя радость. Иногда нам приходится делать больно тем, кого любим, ради их же блага.

— Я знаю... — всхлипнула Белоснежка, прижимаясь к шелковому плечу мачехи. — Но мне так тяжело...

— Ш-ш-ш, — Королева прижала ее крепче. — Ты не одна, помни это. Я всегда здесь, чтобы утешить тебя. Мои объятия всегда будут твоим убежищем.

И Белоснежка подписала указ. А на следующее утро у ворот замка нашли тело старого мельника, повесившегося на веревке, сплетенной из соломы. В кармане его было прошение о снижении налогов. С подписью Белоснежки.

Когда толпа с криками «Долой Проклятую Принцессу!» осадила замок, Белоснежка в отчаянии прибежала в покои Королевы.
— Я больше не могу! — рыдала она, падая на колени. — Его кровь на моих руках!

— Моя бедная девочка, — Королева опустилась рядом, обняв ее дрожащие плечи. — Ты принимаешь все так близко к сердцу. Дай мне разделить твою боль. — Она подняла подбородок Белоснежки. — Каждая твоя слеза — как нож в моем сердце. Я готова сама принять на себя всю тяжесть твоих решений, лишь бы избавить тебя от этих мук.

Вечером Белоснежка вошла в кабинет Королевы с застывшим от горя лицом.
— Дитя мое, — Королева мгновенно поднялась ей навстречу, — твои глаза полны такой тоски, что душа разрывается. Что случилось?

— Я должна уйти... — прошептала Белоснежка. — Я не достойна носить имя отца... Я отрекаюсь от трона.

— Нет! — воскликнула Королева, хватая ее руки. — Не говори этого! Ты — самое драгоценное, что есть в моей жизни. Без тебя мое сердце превратится в камень.

Она прижала ладонь Белоснежки к своей щеке.
— Чувствуешь? Это слезы, что я проливаю за тебя. Разве может чужая мать любить так сильно? Ты — плоть от плоти моей души, дитя мое.

— Но я должна искупить свою вину... — голос Белоснежки прерывался.

— О, моя наивная, чистая девочка, — Королева нежно целовала ее волосы. — Если ты действительно должна уйти... знай, что часть моего сердца уйдет с тобой.

На следующее утро Белоснежка вышла на балкон. Ветер рвал её чёрное платье.
— Люди Зильберталя! — её голос прорезал ледяной воздух. — Я пришла к вам как грешница. Я стала бедствием для этого королевства. Тенью, закрывшей солнце. Я предала память отца. — Она упала на колени. — Я отрекаюсь от трона! Навсегда! Пусть моё исчезновение станет искуплением.

Никто не бросился удерживать её.

На рассвете она вышла из замка с узелком.
— Родная моя! — Королева стояла на ступенях без плаща. — Не уходи... Останься.

— Я не могу.

— Но куда ты пойдешь?

— Не знаю. Но я должна матушка.

Дрожащая рука коснулась её щеки.
— Ты... ты назвала меня матерью?

Белоснежка кивнула.

— Я буду ждать тебя. Всегда. — Королева послала воздушный поцелуй, слеза скатилась по её щеке. — Помни, что ты любима. Каждый лучик солнца будет моим поцелуем.

— Береги себя, матушка.

— И ты береги себя, дитя мое.

Когда Белоснежка скрылась в лесу, выражение лица Королевы изменилось. В потайной комнате зеркало ждало её.

— Наконец-то одна?

— Получилось? — её улыбка стала острой, как лезвие.

— Безупречно. Она поверила, что сама пришла к этому.

— Жалко её. Такая наивная. Такая... чистая. — Королева медленно провела пальцем по своей щеке, еще влажной от слез. — Скажи мне, разве может искусственная грусть оставлять такие настоящие следы?

— Вы хотите вернуть её?

— Нет. Объяви награду за её голову. Именно за голову. Чтобы не было соблазна притащить ко мне эту полудохлую птичку и разводить сопли. И разошли указы по всем соседним королевствам. Пусть каждый бродяга и наёмник знает — золото ждёт того, кто принесёт мне её голову в красивом ящичке.

— Даже Эбергард из Скалистых земель? Вы же знаете, его люди...

— Особенно Эбергард. Его головорезы славятся своим... тщательным подходом к работе. Никаких недоделок.

Ад начался с далекого лая собак. Белоснежка, уже несколько дней бредущая по лесу, резко обернулась. Сердце упало. Это были не волки. Голоса, грубый смех, звон металла — охота началась.

Она побежала, прижимая к груди свой жалкий узелок. Но сил оставалось мало, а преследователи были свежи и полны решимости. Вскоре ее окружили. Пятеро. Грубые лица, запах пота и дешевого вина.

— Ну что, принцессочка, — сипло проговорил один, с шрамом через все лицо. — Кончилась твоя сказка. Королева-матушка по тебе соскучилась.

Он сделал шаг вперед, протягивая руку, чтобы схватить ее. И это была его ошибка.

Белоснежка не закричала. Не взмолилась. Годы изучения ботаники не прошли даром — она знала, что даже хрупкое существо может быть опасным. Из складок платья мелькнул короткий заточенный стилет, последний подарок отца. Быстрый, точный удар — и первый наемник захрипел, хватая себя за шею, из которой сочилась алая струйка.

На мгновение воцарилась тишина, полная шока. Они не ожидали сопротивления.

— Ах ты стерва! — заревел другой и бросился на нее.

Она увернулась, чувствуя, как ветер от взмаха его меча прошелся по ее щеке. Второй удар пришелся по ее руке, и она услышала отвратительный хруст. Боль, острая и ослепляющая, пронзила ее. Стилет выпал из ослабевших пальцев.

Но она не сдавалась. Пиналась, царапалась, кусалась, как загнанный зверь. Ее ударили в лицо, потом в живот. Она упала, и тут же на нее обрушился град ударов сапогами. Хрустнуло еще одно ребро. Кто-то с силой дернул ее за волосы, пытаясь оглушить.

— Довольно! — рявкнул старший. — Кончайте быстрее и забирайте голову!

В глазах потемнело от боли, но инстинкт самосохранения кричал громче. Она увидела момент — когда один из них, тот, что помоложе, наклонился над ней с ножом, она из последних сил рванулась вперед и вцепилась ему в руку. Парень взревел от неожиданности и боли, и его тело на мгновение стало щитом между ней и остальными.

Этого мгновения хватило.

Собрав всю свою волю, все остатки сил, Белоснежка откатилась в сторону и, поднявшись на ноги, бросилась в самую чащу. В спину ей полетело проклятие, а затем короткий нож, который вонзился ей чуть выше талии. Она вскрикнула, но не остановилась. Адская боль пылала в боку, сломанная рука болталась плетью, каждый вдох давался ценой невероятных усилий. Но она бежала. Сквозь колючие кусты, через ручьи, спотыкаясь о корни, оставляя за собой кровавый след.

Она бежала, пока в ушах не начался звон, а ноги не превратились в свинцовые колоды. Она бежала, пока лес не начал расплываться перед глазами. Силы окончательно покинули ее где-то в самой гуще чащи, у подножия старого, полузасохшего дуба. Она рухнула на влажную от хвои землю, истекая кровью из раны в боку, с разбитым лицом и сломанными костями.

Последнее, что она успела подумать, прежде чем тьма поглотила ее, было то, что звезды, пробивающиеся сквозь ветви, были удивительно красивыми. И безразличными.

А где-то вдалеке, в замке, Королева пила вино, любуясь своим отражением в темном окне. Охота только начиналась.