Кафе "паучий шелк"

- Вытаскиваю тебя из скорлупы! - Серафима решительно захлопнула учебник перед Аои. - Мы идём в новое кафе. Там подают шоколад, который меняет вкус в зависимости от настроения. И, говорят, сегодня там будет... «парад небожителей».

Аои не успела спросить, что это значит, как её уже тащили за руку по вечерним улицам. Кафе «Паучий шёлк» действительно оказалось необычным: стены, увитые живой хмельной лозой, светящиеся столики из матового стекла и лёгкий запах корицы и старого пергамента.

Их уже ждала компания. За угловым столиком, как на троне, восседала Мария, с изящным пренебрежением помешивая ложечкой чёрный как смоль кофе. Рядом, в тени, Мишель что-то быстро писала в блокноте, изредка поглядывая на окружающих оценивающим взглядом. Юми, сияя, разливала по чашкам какой-то золотистый сироп из маленького графина.

И тут дверь открылась. В кафе вошла Мэйлин. Её фиолетовые волосы, сегодня свободно спадающие волной, казалось, впитали весь полумрак комнаты и теперь мягко светились изнутри. Она двигалась бесшумно, а её длинные волосы стелились за ней по полу, будто шлейф. Рядом, отставая на полшага, шёл Мэйсон. Его присутствие было тихим, но оно мгновенно изменило атмосферу, сделав воздух плотнее.

Они заняли столик напротив. Мэйлин не стала смотреть меню.

- Чай. Белый пион. Без сахара. Температура - ровно восемьдесят градусов, - её голос был тихим, но каждый слог отчеканивался с хирургической точностью. Официант, заворожённый, лишь кивнул.

Мэйсон молча склонил голову в знак согласия с тем же заказом. Их взаимодействие было лишено слов, будто они общались на языке едва заметных жестов и напряжений воздуха.

Разговор за общим столом (вернее, монолог Марии о недостатках новой системы оценок) вёл Серафима, бросая сияющие взгляды в сторону Мэйлина. Та, казалось, не замечала этого. Она сидела идеально прямо, её пальцы, тонкие и бледные, лежали на столе, будто готовые в любую секунду схватить невидимую рукоять.

Переломный момент наступил, когда официант, нервничая, поставил перед ней чашку. Пар от неё шёл столбиком.

- Это не восемьдесят градусов, - произнесла Мэйлин, даже не дотронувшись до чашки. Её голубые глаза поднялись на официанта. - Это девяносто два. Перегрето на двенадцать градусов. Аромат улетучился, танин даст излишнюю горечь. Унесите.

В кафе стало тихо. Даже Мария приподняла бровь.

- Но... как вы... - начал было официант.

- По форме пара, - холодно отрезала Мэйлин. - И по времени, прошедшему с момента заварки. Это базовые расчёты. Вас не учили наблюдать?