5.

Бриана

Она задыхается. Совершенно не умеет бегать. Песок под ногами неровный, и каждый шаг кажется вдвое тяжелее предыдущего. Слёзы текут по лицу. Бри ненавидит плакать.

Она не плачет. Сколько она ещё продержится? И почему вообще бежит? Разве они не предупреждали ее раз за разом даже не думать об этом?

Паника возвращается, и сейчас это ее собственное чувство. Возможно, из нынешнего сложного положения Бриана не сможет выпутаться болтовнёй.

Вдалеке в лунном сиянии виднеется скала. Над волнами стелется туман, ночной воздух кажется плотным. Внезапно Питер Пэн (или Драко, кто он вообще!) оказывается перед ней, и от ужаса у девушки прерывается дыхание.

Она резко тормозит, чтобы не врезаться в него. Он с лёгкостью ловит ее, грубо хватает за руки и спрашивает жёстко, зло:

– Что, мать твою, тебе было сказано, Рендал?

– Я не знаю... я... – она не может отдышаться. И не понимает, что происходит. – Мне стало страшно, – выпаливает Бриана, хотя не помнит сам момент испуга.

Просто внезапно ее поразил ужас – точно так же было, когда она впервые проснулась в этом доме и Блейз вошёл в комнату.

На долю секунды блондин смягчается. Она чувствует, как из его тела вытекает напряжение.

– Это из-за Блейза, – поясняет он. – У него есть способность заставлять людей чувствовать ужас.

– У него... что?

– Если тебя это утешит, он не нарочно.

Бриана смеется и на мгновение слышит в своём голосе мамины интонации. Этот смех буквально сочится безумием.

– Меня это не утешит, – говорит она. Стирает слезу со щеки. – Это какая-то... магия или что-то в этом роде?

– Что-то в этом роде. Ну всё, пойдём. – Пэн указывает назад, на дерево.

– Нет. Я хочу вернуться домой.

– Почему?

– Потому что... потому что вы все мудаки.

– И что?

– И... и я не хочу, чтобы меня ломали!

Она говорит чересчур эмоционально. Бри не хотела показывать, что чувствует, но интонация выдаёт ее с головой, и с этим ничего уже не сделать. Пэн хмурится:

– Только от тебя зависит, до какой степени ты сломаешься, – говорит он. – Чем больше ты сопротивляешься, тем тяжелее будет.

Бриана фыркает:

– И правда. Нет простого пути. Я помню.

Он снова тянется к ней. Бри отпрыгивает.

– Рендал, – говорит он с нажимом. – Если понадобится, я перекину тебя через плечо и отнесу обратно.

– Когда я смогу вернуться домой, Пэн?

– Как только я узнаю, сумеешь ли ты мне помочь. – он хмурится и говорит раздраженно: – Питера Пэна выдумал мальчишка, который жил когда-то здесь и по воспоминаниям из Неверленда написал сказку. Меня зовут Драко Малфой.

– Как будто это что-то меняет для меня.

Но теперь ей становится ясно, о каком драконе постоянно твердила мать.

Ветер усиливается, и волны шумно бьются о берег, поэтому ей приходится кричать, чтобы убедиться, что Малфой ее слышит.

– А когда это будет? Когда ты узнаешь, смогу ли я тебе помочь?

– Ты всегда задаёшь такую грёбаную уйму вопросов?

– Когда меня похищают – да!

– Господи. – Драко проводит рукой по волосам и отворачивается. – Я уже думаю, что это какое-то проклятие.

– Просто скажи мне...

– Нет. – подойдя вплотную, Малфой хватает ее за руку, подставляет плечо к ее груди и закидывает девушку себе за спину.

– Эй!

– Будешь вырываться – оттащу тебя обратно в дом связанной.

Он придерживает Бриану за бёдра сзади, и хватка у него крепкая. На ней всё ещё короткое платье-футболка, оно задирается, и в любую секунду она может остаться практически в чём мать родила.

Но если Бри начнет барахтаться, подол поползёт ещё выше. Малфой идёт обратно вдоль пляжа, Бриана мешком свисает с его плеча, болтаясь вдоль широкой спины.

– Рискни сбежать ещё раз, Рендал, – говорит он, – и я позволю Блейзу догнать тебя.

Сердце громко стучит в ушах. Ей кажется, что она вот-вот задохнется от ужаса. И вообразить невозможно, каково это, когда тебя преследует Блейз, пока его... магия... вот так на тебя воздействует.

Она что, правда начинает во всё это верить? Драко Малфой появился в ее двадцатый день рождения, как и предсказывала мама. Пришёл и забрал ее.

Бриана больше не может отрицать, что всё это реально. Чем раньше она примет это как факт, тем быстрее поймет, как ей сбежать отсюда.

****

Драко тащит ее обратно к дому, минуя толпу мальчишек, собравшихся у костра. Бри чувствует, как все они смотрят на нее – она висит на плече, словно добыча охотника.

Малфой не говорит им ни слова, и как только они поднимаются на балкон, внизу снова начинает играть гитара. В доме девушку бесцеремонно бросают на диван, и платье задирается до талии. Близнецы, конечно, это замечают.

Бри не слишком торопится поправлять одежду. Двинувшись к барной стойке, Малфой наливает себе ещё выпить. Возвращается со стаканом в руке, опускается в одно из шикарных кожаных кресел напротив нее.

Если там такая же обивка, как и на диване, то на ощупь она гладкая и мягкая. В этом доме нет ничего нарочито претенциозного, но некоторые признаки явственно указывают на богатство. Та же мебель, барная стойка, бутылки спиртного, выстроившиеся в ряд, как трофеи. Местами дом рассыпается от времени, но в нём чувствуется красота, будто в потрескавшейся мраморной статуе какой-нибудь древнегреческой богини.

Малфой опускает стакан с выпивкой на подлокотник, откидывает голову на спинку кресла и закрывает глаза.

Во взглядах близнецов явственно читается вопрос: «Что ты натворила?»

Это всё Блейз. Не она.
Бри почти уверена, что не побежала бы, если бы он не обратил против нее свою силу.

Тео достаёт сигарету, закуривает, затягивается – затем, поднявшись, пересекает комнату и передаёт Малфою. Тот, открыв глаза, берёт подношение, зажимает между большим и указательным пальцами и тоже делает глубокую затяжку. Дым от его выдоха клубится над ними и дробится в лучах света.

Слева от Брианы дерево, растущее прямо в центре дома, роняет ещё несколько листьев, и они падают на пол, как перья.

– Вот что тебе нужно знать, Рендал... – начинает Малфой, так и не опустив голову и глядя в потолок. – Вы, Рендалы, кое-что забрали у меня давным-давно и спрятали, и теперь я хочу это вернуть. Ты поможешь мне найти то, что мне нужно.

– Я не знаю, где...

– Помолчи. – Он переводит взгляд на девушку.

Теперь, при ярком свете и в помещении, Бри вдруг замечает, что глаза у него светло-светло-серые, почти стальные, обведённые тёмными кругами. По телу пробегает дрожь, и она плотнее кутается в кофту.

– Мне не нужно разрешение, чтобы копаться в твоей голове, и я не прошу об этом. – Малфой садится ровно. – Но если ты пойдёшь нам навстречу, мы все гораздо раньше получим то, что хотим.

Блондин делает ещё одну затяжку, вокруг его лица струится дым. Бри думает, что сейчас впервые видит его по-настоящему. Когда он появился у них дома, она слишком упорно отрицала происходящее, чтобы действительно разглядеть, кто перед ней.

На берегу его окутывала тьма. Закатанные до локтей рукава рубашки обнажают чёрную вязь татуировок на предплечьях и кистях. Когда Малфой сжимает стакан, серебряные кольца на пальцах блестят на свету. На татуировки можно отвлечься, и это радует. Трудно смотреть прямо в лицо существу из сказок. При виде него у нее что-то обрывается в животе.

Есть в Малфое нечто обезоруживающее. Неестественное. Призрачное. Так выглядело бы бесплодное дерево, растущее посреди тёмного озера. Исключительное, редкое явление – но вот же оно, оно существует. Подобный вид словно говорит невольным зрителям: я несокрушим. Непреклонен. Смотреть на Малфоя тяжело, но отвести глаза труднее, потому что он неповторимо красив.

– Ты меня поняла, Рендал? – уточняет он.

Бриана сглатывает ком в горле.

– Да.

– Хорошая девочка. – Он встаёт с кресла. – Отведите её обратно в комнату.

Близнецы переглядываются.

– Сейчас же.

Они подчиняются, и Малфой исчезает из виду.

– Давай, Рендал. – Тео поднимает ее, а Элли уходит в коридор.

– Мы уложим тебя спать и будем добрее, чем Малфой, честное слово. – на последних словах он смеётся, но смех кажется саркастическим.

Близнецы ведут ее по коридору назад в спальню и снова приковывают к кровати. Тео действует очень осторожно, но Бриана подмечает его взгляд, задержавшийся на ее теле.

Это странное чувство – внезапно оказаться пленницей в доме, полном парней. Год назад она назвала бы это праздником. Теперь это представляется закономерным следствием того, что всю жизнь она провела в страхе и заблуждениях.

– Для первого дня в Неверленде, – говорит Элли, – у тебя всё очень даже неплохо, Рендал.

– Я прикована к кровати. У тебя очень размытое понятие слова «неплохо».

Элли вздыхает и смотрит ей прямо в глаза:

– Другие были еще и с кляпом во рту.

Бриана отворачивается.

– Если мы понадобимся, Рендал, кричи. Мы будем неподалёку, – напутствует Тео.

Затем дверь за ними закрывается со щелчком, а Бриана остается лежать при мерцающем свете фонаря.

*****

Она любила Мередит. Бри нравилось слушать её, наблюдать за ней и учиться.

– Я хочу стать миллионершей, – сказала она Бриане однажды днём, когда сидела с ней по просьбе мамы.  – Осталось немного. Ещё несколько лет, и я буду стоить семизначную сумму.

Такие деньги трудно было представить, но в действительности Бриану гораздо сильнее удивляла уверенность Мередит.

Как она умудрялась это делать? Как ей удавалось жить в своём теле и так его любить? Бри изучала её всё лето, пыталась узнать её секреты. Ей всегда нравилось наблюдать за людьми, обнаружив, что их гораздо легче понять, когда они сами не знают, что за ними кто-то следит.

Мередит всегда заводила разговоры первой и имела обыкновение прикасаться к людям, даже к незнакомцам. Притрагивалась к плечу или пожимала руку. Мужчинам это нравилось. И не важно, где они были и чего просила Мередит, мужчины покорялись ей.

Однажды днём она каким-то образом уговорила первого встречного угостить их обедом. А в конце лета подъехала к дому на новеньком кабриолете, который ей купил прямо с салона какой-то парень.

– Ты с ним встречаешься? – спросила Бри.

Мередит рассмеялась:

– Малышка, я ни с кем не встречаюсь. Мужчины – мои игрушки, и я регулярно с ними играю.

Бриане хотелось, чтобы она была ее матерью. Когда их выселили из этого дома за просроченную арендную плату, Бри была безутешна. Мередит сказала, что она может навещать её, когда захочет, но мама смогла найти квартиру только через два округа оттуда.

Бри больше никогда не видела Мередит. Иногда она думает о ней и задается вопросом, достигла ли она семизначной суммы. Уверена, что да.

Лежа прикованной к кровати в незнакомом месте, она не может не спросить себя, что бы делала в такой ситуации Мередит.

Она бы не волновалась. И не боялась. А придумала бы план и приступила к его воплощению.

До Малфоя, до Неверленда, она считала, что ей суждено сойти с ума, как и ее матери, и ничто не может этому помешать.

Считала: безумие у них в крови. Но теперь понимает: Рендалы теряют рассудок здесь. В Неверленде. Поэтому ей нужно выяснить, как это предотвратить. И даже возможность хоть как-то препятствовать этой перспективе – гораздо больше, чем она когда-либо рассчитывала.

Бри никогда не была ханжой, не то что Бет Энн, соседка, ненавидящая Мередит и пускающая про нее грязные слухи. Где уж Бриане позволить себе такую роскошь. Вот почему через нее прошла половина первогодок баскетбольной команды в старших классах. От них она получала то, чего хотела или в чём нуждалась. Иногда они подвозили ее в школу. Иногда кормили. В других случаях она просто чувствовала, что находится в собственном теле.

В том же году она получила прозвище Шлюшка Бри. Тогда ей было всё равно. Ей и сейчас всё равно.

И если бы Мередит была здесь, она бы посоветовала ей использовать то, что у нее есть.

– Большинство мужчин этого не осознают, – сказала она однажды, – но у нас, девочек, тоже есть ящики с инструментами. Но оттуда не вываливаются молотки, гаечные ключи и отвёртки. У нас есть вот это. – она указала глазами на бедра Брианы. – И мозги. Никогда не забывай о том, какая сила заключена в женщинах с мозгами и без предрассудков.

У Тео был такой пристальный взгляд... Если кто среди них и слабое звено, так это он. Сможет ли он вернуть ее домой? Знает ли, как покинуть остров? Бриана уверена, что сможет привлечь его на свою сторону.

В комнате темно. Идея в ней крепнет. Бри садится на кровати, откашливается и зовет Тео. И когда через несколько минут за дверью спальни раздаются его шаги, сердце у нее подскакивает к горлу. Она собирается переспать с Потерянным Мальчишкой.