Мстислава Белозёрская. Глава 9.
И снова эта напряжённая тишина, как тогда в кабинете Валерия Викторовича, она давила на моё сознание, не давая понять, зачем директору понадобилось оставлять меня, когда уже всё прояснилось. Под пристальным взглядом Евгения Дмитриевича становится очень неуютно, будто неловкость отравляет и так уже напряжённый разговором воздух, не давая вымолвить и звука.
Я закрыла глаза, чтобы хоть как-то собраться с мыслями и немного, но отвлечься от неприятного взгляда. Мой разум уже был далёк от этого неприятного места, я уже думала о том, что буду делать после школы, смогу ли я зайти по дороге домой в свою любимую пекарню, или же меня опять встретят брат и сестра, и мы вместе пойдём домой, а может я прибегу сама, включу свой любимый сереал, принесу еды и буду в спокойствии проводить весь оставшийся вечер.
От моих мечт меня отвлёк лёгкий поцелуй в щёку, я быстро открыла глаза и внимательно посмотрела на легко улыбающегося Евгения Дмитриевича, смотрящего на меня с опечаленным взглядом, его можно понять, не каждый же день твоя бывшая целуется почти на глазах у всей школы с твоим работником. Во мне проснулась жалость, наверное, дальше мной управляла именно она, ибо другого объяснения своим поступкам я найти не могу: я протянула руку к его щеке и аккуратно погладила её. Женя прикрыл глаза и улыбнулся чуть шире, снова ощущая тепло моей руки. Я встала и крепко обняла его, по моей щеке снова прокатился шарик из солёной слезы. Как же приятно снова ощущать тёплые объятия любимого человека, пусть всё осталось в прошлом, но поддержка со его стороны мне всегда обеспечена, как и с моей.
— Ты же с самого начала не поверил Велене? — Женя медлил с ответом, а мне он и не нужен был, я и так уже всё поняла, мы довольно долго были вместе, чтобы понимать друг друга без слов.
— Мстиша, ты не вернёшься ко мне? — я отстранилась от директора и склонила голову, в горле стоял ком, ответ был слишком очевиден, чтобы его озвучивать, но так же и слишком ранящим итак измученное сердце. В надеждах дать немой ответ, я подняла голову и заглянула в его прекрасные карие глаза, они, как и раньше, наполняли меня светом и надеждой, он легко, но грустно улыбнулся мне. — Не надо ничего объяснять, и так всё понятно. Мне нет прощения за то, что я сделал.