на грани смерти
Резкий стук в дверь заставил нас обоих замереть.
Хан Уль обернулся на звук, нахмурился, а потом медленно пошёл к двери.
— Сиди здесь, — бросил он тихо, не глядя на меня.
Я почувствовала, как что-то неприятно кольнуло в груди — странное предчувствие.
Он открыл дверь.
И в ту же секунду — хриплый вздох, сдавленный стон.
Лезвие ножа блеснуло в воздухе, а потом вонзилось ему прямо в живот.
— ХАН УЛЬ! — закричала я, подскакивая со стула.
Он пошатнулся, кровь сразу окрасила рубашку. Его глаза расширились, но он не успел ничего сказать — второй удар толкнул его назад, в дом.
Я бросилась к нему, но кто-то резко схватил меня за руку.
— Папа?! — я не сразу поверила своим глазам.
— ты пойдёшьсо мной, — прошипел он, удерживая меня.
Я закричала— нет папа!!!! Прошу!!! Он умирает!!!!!—вырываясь, но его люди уже ввалились внутрь. Один из них навалился на Хан Уля, другой толкнул нож глубже — я услышала, как он сдавленно выдохнул и рухнул на пол.
— НЕЕЕЕЕЕЕЕТ! — я вырвалась и кинулась к нему, но в тот момент один из людей отца грубо вытащил нож из его живота.
Кровь хлынула на пол. Я успела только подползти ближе, но чей-то кулак обрушился на мою голову.
Мир сразу поплыл. Шум, крики, красные вспышки перед глазами…
Последнее, что я увидела, — Хан Уль, лежащий в крови, пытающийся поднять руку ко мне.
А потом — темнота....
Я очнулась от холода.
Тело ныло, особенно голова — будто внутри звенело.
Когда глаза привыкли к темноте, я поняла: я в подвале. Грубые стены, ржавые цепи, тусклая лампа, висящая на проводе под потолком.
Руки были связаны. Запястья саднило — верёвка врезалась в кожу.
На губах пересохло, но в груди бился страх, смешанный с паникой.
Хан Уль…
Воспоминания нахлынули одно за другим — кровь, крик, нож…
Я резко подняла голову, дыша часто и прерывисто.
— Нет… нет, он не должен умереть… — прошептала я, чувствуя, как слёзы обжигают глаза.
Я пошарила по карману — телефон.
Сердце ухнуло вниз: он был там.
С дрожащими пальцами я кое-как достала его, стараясь не издать ни звука.
Экран треснул, но всё ещё работал.
Единственный номер, который я помнила — Сухо.
Я нажала вызов.
Секунда. Две. И — знакомый голос, полон тревоги:
— Алло? Т/и?! Где ты?!
— Тише… слушай меня… — я говорила быстро, срывающимся голосом. — Хан Уль… он ранен. Его… его ударили ножом. Они оставили его умирать. Найди его, прошу… он где-то в доме, в крови…
— Что?! — Сухо не верил своим ушам. — Ты где? Что случилось?!
— Неважно, — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит. — Со мной всё хорошо, правда. Просто… спасите его, пока не поздно.