правда

Хана долго молчала.

Кафе жило своей обычной жизнью — звон посуды, приглушённые голоса, шаги.
А у нашего столика время будто остановилось.

Она смотрела в одну точку, пальцы дрожали, сжимая край стола.

— Пожалуйста… — сказала она наконец, почти неслышно.
— Не говори пока моему брату.

Я подняла на неё глаза.

— Он… — она запнулась, сглотнула. — Он ведь страдал всё это время, да?

Я кивнула. — Каждый день.

Её лицо дрогнуло, как будто кто‑то ударил изнутри.

— Если я появлюсь сейчас… — прошептала она, —
если он увидит меня вот так…
без памяти… без ответов…
это может его сломать.

Она медленно покачала головой. — Я не готова.
И он тоже — нет.

Я сжала руки в кулаки под столом. — Но он имеет право знать…

— И узнает, — перебила она мягко, но твёрдо. —
Клянусь.
Просто… не сейчас.

Она подняла на меня глаза — влажные, настоящие. — Дай мне время.
Немного.
Я должна понять, кто сделал это со мной…
и кем я была на самом деле.

Я молчала.

Перед глазами стоял Чжи Хо.
Его браслет.
Его слова.
Его боль.

— Если он узнает от кого‑то другого… — прошептала я.

— Тогда я сама встану перед ним, — сказала Хана. —
И скажу всё.
Но не так. Не случайно. Не через слухи.

Она протянула руку через стол.
Осторожно коснулась моей.

— Ты первая, кто назвал меня по имени, — сказала она тихо. —
Первая, кто сказал, что я была любима.
Пожалуйста…
помоги мне не сделать ему ещё больнее.

Я закрыла глаза.

И поняла —
она не убегает.
Она боится.

Я кивнула. — Хорошо.
Я не скажу. Пока.

Хана выдохнула, будто только сейчас позволила себе дышать. — Спасибо.

Пауза.

— Но, — добавила я тихо, —
если я пойму, что ему угрожает опасность…
я не буду молчать.

Она посмотрела на меня серьёзно. — И правильно.

Мы сидели молча ещё несколько секунд.

Две женщины за столом.
Одна — потерявшая прошлое.
Другая — знающая слишком много.

А где‑то далеко
Чжи Хо всё ещё верил, что его сестра мертва.

И эта ложь
становилась всё тяжелее.

—Хана, но как ты тогда исчезла из заброшки....в ту ночь...

Хана говорила медленно.
Будто сама впервые складывала эту историю в слова.

— Я помню заброшку… — начала она.
— Крики. Удары. Потом… тьма.

Она сжала пальцы. — А потом я проснулась.
Не там.
В другой стране.

Я затаила дыхание.

— В больнице, — продолжила она. — Я не знала языка. Не знала, сколько прошло времени. Я только в больнице проснулась а это в другом стране,

Она горько усмехнулась. — А потом я узнала правду. Частями.

Она подняла на меня глаза. — Меня спасли мать и сестра Шин Хёка.

—кто такой Шин Хёку?—тихо спросила я.