Глава 7 «Алиса из страны порока»

Саша

Я остался сидеть, как чёрт, на кухне с этими пирожками и начал агрессивно их уничтожать. Этот гаденыш лазил по моим шмоткам, в тупую, прямо перед моим носом. Сто пудов ещё тёте Зине растрындит, ржавый хуй. Бля, ну и как я теперь буду выбираться из этой ситуации? Мне срать хотелось на этот кошелёк, мне просто стыдно перед бабулей, что её внучатый оказался говномесом, работающим в крысу. Да если бы он не был её отпрыском, я бы ему уже давно марафет сообразил.

Пробравшись в комнату, я залип в доту, где внезапно узнал, что мама моя была отличной женщиной. Благо, шутки про маму меня давно не трогают, так что с этим горем я справился довольно быстро. Тиммейты попадались, как на зло, конченными, и после трёх слитых каток я понял, что ничего нового про свою семью мне знать не обязательно. Решил проветрить кроссы. Как раз в кармане завибрировал телефон.

«На ваш телефон пришло новое сообщение, проверьте, вдруг там что-то важное!»

Мага: Сань, ты помнишь, что через пару дней у красивой женщины, которая по совместительству наш брат, день рождения?

Я: Естественно, я даже подарок уже приготовил.

Мага: Ладно, давай вечером на беседке, как обычно, обсудим это всё. Я, кстати, удивлён, что ты не забыл.

Забыл... Ещё как, нахуй, забыл. Ну как я мог помнить про самый важный день моей самой лучшей подруги? Действительно!

Иногда мне кажется, что у меня развивается СДВГ или ЛДПР, как там модно говорить, чтоб своим проблемам придумать объяснение. Часто попадаются видео в тик-токе об этом. Скорее всего, надо их не лайкать. Я сравниваю себя с этими признаками и задумываюсь, может, я тоже психически нестабильная личность, которая не получала должной любви и внимания в детстве? Да бля, бред какой-то. Единственная болячка, которая у меня есть, — так это ненависть к людям. За время работы в общепите я перестал им сочувствовать, перестал понимать, насколько они все глупые. Чем отличаются наггетсы от картошки? Все должны знать. Но нет. Как оказалось, не все. С подобными вопросами мне приходится сталкиваться каждый раз и пытаться не смеяться и не агрессировать на таких ебланов. Эта работа сжирает во мне человека, откусывая по кусочку мой сон, нервную систему, желание ухаживать за собой и даже пойти в душ после смены. Я не хочу ничего, я могу просто тупить весь день в тик-токе или в ютубе, постоянно спать. И только когда меня настигнет чувство стыда за то, что я ничего не делаю, я начинаю двигаться. Я понимаю, что если не я, то никто не отведёт в школу Ясю, не помоет посуду и не вынесет мусор. Никому это не нужно. Уходить? Я нихуя не умею. Я начал понимать, что я ничего не умею, кроме как торговать разбитым ебалом и  улыбаться жирным тёткам и скуфам, которые просят очередную шаурму вместо салатика и водички с лимоном. Ужасно, всё ужасно.

Беру телефон и звоню Игорю, шефу. Мы с ним контачим, но не, ебать какие, кенты. Хотя он частенько мне чем-то помогает, или мы просто сидим часами пиздим вместо работы. И сейчас мне нужен его совет. Помощь в выборе подарка для Вики, потому что с женщинами я вообще не знаю, как общаться. Ну типа, я хз, че им надо дарить, чтоб понравилось.

Договорились встретиться через полчаса около работы и двинуть по магазинам. Я быстро влетел в кроссы, взял рюкзак и натянул свою шапку-гандонку на череп. По дороге ещё надо было заскочить в канцелярию за картоном и клеем для поделки, которую мне всю ночь лепить.

Подхожу к заведению, а там Игорек с Вовчиком сидят, пиздят о чём-то на лавке. Вован повесил голову, видимо, накосячил. Ну, я понял, что надо погулять малех, пусть выполняет обязанности начальства в свой выходной. Заскочил внутрь, на смене Мишка, поздоровались да запизделись за работу и тому подобное. Тут и Игорь зашёл.

— Ну красавец, ну жених. Пальтишко новое, рубашечка накрахмалена. Мы с тобой как будто на свидание идём. — Ну он, конечно, олдмани в этом амплуа, не спорю. Не замёрзнет ли он в начале марта с голой шеей-то?
—Ха-ха, — смеётся Игорь и ставит свой рюкзак на стойку. — Оставь, я потом заберу, — бросает он Мише, и мы выходим.
—Что ж... Вику ты помнишь же? Вот у неё день рождения скоро, и мне нужно придумать ей подарок.
—Что-то типа огромного бонга с черепом внутри? — шутит Игорь, и мы переходим дорогу, завернув в бутик.
—Да, бля, она не торчит, ты че. Просто видок у неё такой. Че мы тут забыли?

Заходим внутрь, нас встречает кудрявая девушка и проводит вглубь магазина.
—Вы для себя ищете или для девушки? — неловко улыбаясь, спрашивает она, и мы с Игорьком переглядываемся.
—Ага, хочу прикупить моему парню бельишко. — И тут мне прилетает локтем по печени.
—Он шутит. У моей знакомой день рождения, вот ищем подарок. Решили, что нижнее бельё будет хорошей идеей. — Игорь мило улыбается, девушка краснеет и проводит нас к отделу.
—Здесь можно что-то подобрать. Какой размер вам нужен?

Я понимаю, что размеров Вики никогда не знал. Вспоминаю её большие сиськи и крутую жопу, которые я видел, пока она пьяная сидела в ванной, и начинаю чертить руками в воздухе её параметры. Но Игорек бьет себя по лбу и понимает, что ничего не выйдет.
—Ну сись... Грудь у неё примерно третьего размера, а попа... — Я задумываюсь, подпирая подбородок рукой, и начинаю осматриваться по сторонам, где замечаю консультантшу в обтягивающих лосинчиках. — Вот как у неё, может, чуть больше.
—Хорошо, я поняла. — Она перебирает несколько комплектов и показывает нам чёрное, красное и синее. — Смотрите, эти комплекты можно регулировать, чашечка... — Она смотрит на меня и переключается. — Чашка на пол-сиськи, типа для красоты, а эти верёвки сверху её поддерживают, чтоб не выпала. Труселя тоже можно регулировать вот этими застёжками. Понял?
—Понял, — давлю лыбу я, а Игорек уже ушёл в другой отдел, закатив глаза. — Сразу надо было так и говорить. Че, ну давайте этот, синий, к волосам её подойдёт. И можно мне ещё халат вот этот крутой, как в фильмах тел... Девушки ходят. О, и чулки на стрелках!
—Ха-ха, видимо, не терпится увидеть её в этом? — хихикает, как написано на бейджике, Алиса и прикрывает рот рукой.
—Эээ, она моя лучшая подруга, я её и пальцем не трону.
Она вытянула руки,мол, не при чём, и снова посмеялась.

Через время я уже стоял у кассы и оплачивал веревки за миллион российских денег, округляя не только цифры, но и глаза. Девушка на кассе подмигнула мне и протянула бумажку со своим номером телефона — даже приятно. Мы вышли, переглядываясь с Алисой, и я чёт даже засиял.

Спустились по подземке в табачку, и я решил, что надо бы кальян купить. Она давно его хотела, да и парни будут рады, а я вот не понимаю смысла в них.
—Ты потом занимать деньги не будешь? — спросил Игорь, присаживаясь на лавочку и попивая свой латте на кокосовом.
—Не, я премию получил за хорошую работу. — Я же посасывал свой лавандовый раф, на стаканчике которого было написано, что это эспрессо. Никто не должен знать, что я пидорею.
—Даже так! — удивился Игорек.

Мы попрощались, и я пошёл домой, по пути встретив Магу с пакетами. Он направился ко мне.
—С пиздабола — банку пива, — вместо приветствия пожал мне руку черномазый.
—А сам-то!
—А я не говорил, что купил подарок, доёба нет, гуляй.

Мы зашли домой, побросали вещи и отправились на беседку, где вся шобла ёбла была уже в сборе: и Виктория, и Даня, и, какого-то хуя, Аня. Они посасывали «Егермейстер» из пластиковых стаканчиков и закусывали апельсинчиком, по-варварски нарезанным швейцарским ножом. Они о чём-то громко спорили.
—Да какого хуя? Твои мурчалки нахуй не нужны, надо брать танков! — Вика сжала стаканчик и пролила напиток на стол.
—Они хиллят отряд, боже, и помогают неплохо, — Даня агрессивно вытирал стол влажными салфетками.
—Давай, ты инициируешь файт на своём ебаном Эстесе!
—А ты отхиллишь, нахуй, всю команду на своём Гатоткаче?
—Может, нужно просто смотреть под пик? Если они тонкие, то брать мурчалок, а если жирные, то танков? — Я поставил пакеты на лавочку и принялся расставлять пиво и чипсы.
—Пришёл, блять, вечный эпик, — перевёл взгляд на меня рыжий и закатил глаза.
—Так всё, заканчиваем, все знают, что Ланселот соло, — промурчал Мага, и все уставились на него с отвращёнными гримасами.

Мы принялись распивать на детской площадке, как делаем это последние полгода, и трепаться о важном, пока Аня не подала голос.
—А что мы будем делать на день рождения Вики? Есть планы?
Все перевели на неё взгляд.
—А ты приглашена? — удивился я.
—Ну да.
—Ну, я думала, что мы сначала пойдём в парк Революции, пофоткаемся, а потом нажрёмся в слюни дома, — Вика допила остатки «Егеря» и принялась открывать банку с пивом.
—Отличный план, — отозвался Даня.

А в моей голове созрел план ещё отличнее. Решать проблему с Артемием надо было по горячему, и я решил пригласить его к нам: напьёмся, познакомимся поближе, подружимся и помиримся. Идеально.
—А можно я Артёма позову?
—Это тот еблан, который обвинил тебя в воровстве? — Аня скрестила руки на груди.
—Надо мириться, он вроде нормальный поц, а так — хуйня какая-то выходит. Я доказательства надыбал, поэтому объясню ему, че да как.
—Зови, люблю маленьких мальчиков, — облизнулась Вика, и все вокруг зафукали.

Мы просидели так до вечера, и вернулся я домой немного нетрезвым. Батя сидел за столом и ел борщ, который, по-видимому, сам приготовил. Яся смотрела мультики у себя в комнате, а у меня внутри ёкало — будто что-то не так. Батя поздоровался кивком и пригласил похавать с ним. Ну, я молча помылся и пришёл, когда он уже курил в форточку. Борщ был вкусный. Но я всё равно не понимал, что не так. Ну если всё хорошо, пусть всё будет так. Хотя бы на день. Хотя бы на час. Почувствовать ту самую домашнюю атмосферу, которой в этом доме не пахло с момента смерти матери. Мы поболтали о политике, уж очень ему нравилась эта тема, а мне вот не очень. Попили чай с тортом, а потом вместе читали сказку по ролям для Яси, а после того, как она уснула, клеили ей поделку в школу.

Когда моя голова наконец коснулась подушки, я разревелся. Потому что отдавал себе отчёт: эта хуйня будет до очередного запоя, в котором его хлопнет ПТСР, и он разнесёт всю хату, пытаясь меня прирезать. Это было похоже на качели, где сегодня мы — любящая семья, а завтра кидаемся друг на друга на глазах у маленького ребёнка. Грусть накатила такая, что аж дышать было больно. Тоска, густая и липкая, как смола, заполнила всё нутро, выжимая из души последние соки. Это было не просто уныние — это была полная, оглушающая тишина внутри, когда понимаешь, что всё это — просто перекур перед следующим пиздецом. И ты абсолютно бессилен что-либо изменить. Эта безнадёга давила на грудь тяжёлым холодным камнем, и от осознания, что завтра всё может рухнуть снова, сжималось горло. Отец никогда не ляжет в больницу и не захочет меняться ради нас. И от этой мысли становилось так пусто и горько, будто тебя самого на свете никогда и не было.