Глава 10 «Дружба - это чудо!»

Артем

Осознать и принять свою ориентацию — задача не из легких. Но есть вопрос и посерьезнее: какая грудь тебе нравится больше — мягкая, нежная женская или упругая, сексуальная мужская? Но если разобраться, то всё просто: мне нравятся обе. До сих пор не пойму, к чему Вика сама вложила мне её в руку, но этот момент я запомню надолго.

За один вечер произошло больше, чем за всю мою предыдущую жизнь. Я успел смутиться, возбудиться, посмеяться, погрустить, почувствовать стыд, гордость и ревность. И теперь каждая из этих эмоций отзывается внутри чем-то тёплым, какими бы ни были её причины. А может, я всё придумал? Всплеск адреналина заставил поверить, что я могу подружиться с этими людьми. Но вот я лежу в одной кровати с Сашей, и единственное, о чём могу думать — он просто прогонит меня, как только проснётся.

Перевернувшись на живот, я зарылся лицом в подушку. От неё пахло дешёвыми духами и лёгким шлейфом табака — странный, но приятный коктейль. Мысли возвращались к вчерашнему, закручиваясь в тугой клубок. Я сам загонял себя в рамки, придумывал сценарии с плохим концом, накручивал без всякой причины.

В квартире стояла гробовая тишина, изредка прерываемая гулом старого холодильника и тиканьем часов. Эта давящая атмосфера добила меня окончательно. Сам не заметил, как мысли уползли в самую тёмную сторону, а по щекам потекли предательские слёзы. Я вскочил и, стараясь не шуметь, рванул в ванную.

Придя в себя, наконец, разглядел обстановку. На полочке красовались три зубные щётки: чёрная, синяя «Колгейт» и розовая на присоске с пингвинчиком. Повсюду лежали куклы, висели розовые полотенца, мыльно-рыльные принадлежности из серии «Маленькая фея». Рядом скромно стоял гель для душа «16 в 1», а также целая армия флакончиков одной марки. Не думал, что Саша настолько следит за собой. Настоящий дамский угодник.

Дверь со скрипом открылась, и на пороге появился заспанный хозяин квартиры. Он похлопал меня по плечу, развернулся к унитазу и начал свои дела.
—Тебя ничто не смущает? — выдавил я, уставившись ему в спину.
—А что должно? Твой стояк или то, что собрался чистить зубы моей щёткой? — без тени смущения ответил лысый, заканчивая свои дела.
—Ну, ты пришёл поссать, а тут я... Как бы, нормально?
Саша скривил физиономию,словно я сказал нечто за гранью понимания.
—Ты что, никогда хуя не видел? Мы же мужики, чего стесняться? Артём, ты вообще в порядке?

Он рассмеялся надо мной, но как-то по-доброму. А я всё не мог понять: почему не должны? Мы ведь не настолько близки. Я бы даже с лучшим другом до гола не разделся. Может, дело во мне? Или просто в воспитании.

Из ванной я вышел через десять минут, всё же почистив зубы Сашиной щёткой — иначе не мог. Лысый уже стоял у плиты, ловко орудуя сковородой. Присмотрелся — яичница с сосисками. Выглядело аппетитно. Я пристроился на стуле и принялся наблюдать.
—Круто, что ещё и готовить умеешь. Прям жениться на тебе пора, добро не должно пропадать.
—Это кто на ком жениться-то будет? — рассмеялся он и поставил передо мной тарелку с пятью яйцами и четырьмя сосисками. Я обомлел. Себе он наложил ещё больше. — Приятного.
—Я столько не съем, — заявил я, принимаясь за еду.
—Ничего, я доем, — бубнил он, запивая чай из полулитровой кружки.
—В смысле, доешь? С моей тарелки?
—Блин, Артём, ты сегодня с той ноги встал? — Саша, уже управившись со своей порцией, принялся мыть посуду. Я же, к своему удивлению, всё съел — вышло неожиданно вкусно. — То есть в «цыганочку» со всеми играть — нормально, а я доем твою еду — пиздец?
—Чеее? — протянул я, ставя тарелку в раковину. — Что это ещё было?
—Да хрен его знает, но это была твоя идея.

Я прикрыл лицо руками от стыда. Видимо, пить мне действительно не стоит. Выслушивать подробности не было никакого желания, так что я попросил Сашку больше не вспоминать день рождения Вики после того, как мы ушли с балкона. Тот развёл руками, и мы вернулись в комнату, уткнувшись в телефоны.

Я написал бабушке в вотсап, чтобы не волновалась, мол, у Сашки. Следующие три часа мы провели, параллельно листая ленту и смотря телевизор. В какой-то момент мне стало неловко от моего затянувшегося визита.
—Саш, может, мне домой?
—Ой, извини, что напряг. Конечно, иди.
—То есть тебя не колышет, что я приперся к тебе и остался ночевать без спроса, а теперь сижу, еблом щёлкаю?
—Какой же ты еблан, блять, — он с силой провёл ладонью по лицу и сел в позу лотоса. — Если б хотел побыть один, я бы тебя ещё вчера выпроводил. Если б ты меня бесил, послал бы нахуй у падика. Мне, наоборот, легче, когда рядом кто-то есть. Я бы щас вообще к Вике пошёл, «Мужское-женское» смотреть.
—Правда? — я придвинулся ближе, а он шлёпнул меня ладонью по лбу.
—Правда. Так что сиди и делай вид, что тебе со мной не скучно.

До вечера мы занимались полным ебланизмом: резались в мобу, смотрели ЧБД, играли в приставку и без умолку болтали. О чем только? Да обо всём! Начиная от политики и заканчивая тем, кто как ходит в туалет по-большому. Мне никогда не было так легко с кем-то общаться. Совру, если скажу, что с Марком было интереснее.

Рыжий и лысый. Совершенно разные. Я и представить не мог, что найду общий язык с таким, как он. С каким «таким»? Опять этот вопрос. Сашка — крутой. У него куча друзей, он умеет готовить и убираться, заплетать косички. У него — классные кроссовки, а у меня — лаковые туфли. Он сильный, брутальный, драться умеет. Словно слово «мужик» придумали, глядя на него. Грузию грузил, кстати, тоже он. А я на его фоне — Артёмка-фембойчик, который сложится пополам от порыва ветра, как тот розовый самсунг, что подруга мамы когда-то разукрасила лаком для ногтей. А ещё у него глаза... Карие, как жидкий мёд, как старый дуб, как почва после дождя. Я могу долго их описывать. Звучит, будто я гомосек, но, возможно, я просто пытаюсь подчеркнуть разницу между нами.

Под вечер я сообщил бабушке, что снова остаюсь у Саши. Она пошутила про нас, но ничего не запретила, лишь пожелала удачи с социализацией и посоветовала не напиваться. В этот раз я твёрдо решил держать себя в руках.

Мы снова направились в недавнее логово порока, где Мага уже раскуривал кальян — тот самый, подарок Вике на день рождения. Вальяжно развалившись в кресле-мешке у балкона, он выпускал густые клубы дыма и листал инстаграм. Вика с Даней играли в телефон, а Ани нигде не было видно.
—А где королева Пикми? — подал голос Саша, словно читая мои мысли.
—В больнице, там, что-то живот болит, — сухо бросил Мага, отворачиваясь.

Мы переглянулись. Из телефона Вики и Дани донёсся звук «Поражения», но они даже не взглянули на экраны. В воздухе повисло тягучее, липкое напряжение.
—Что-то случилось? — подозрительно спросила Вика, и у меня зародилось неприятное предчувствие.

Я поймал взгляд Саши. Холодный, злой. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась буря. Этот взгляд я буду вспоминать в кошмарах. Я поскорее пересел на диван к Вике и Дане, подальше от них двоих. Саша медленно забрал у Маги мундштук и отставил его в сторону. Присел перед ним на корточки, заглядывая в глаза.
—Ты что-то хочешь сказать? — голос чеченца прозвучал высокомерно, вызывающе. Его акцент резал тишину, словно нож.

Саша поднялся, прошелся по комнате. Минуты две царила тишина, будто он собирал слова в кучу.
—Все мы помним, что было на 23 февраля. Могу догадаться, что это из-за того случая — Аня жаловалась на проблемы по женски.. И ты знаешь, какие, Магеррам. Мы все знаем. Значит ты все таки сделал это с ней? А нам всем напиздел.

Меня удивило, что Саша назвал его полным именем. В голове начал складываться пазл, но верить в эту картинку не хотелось. Наверное, я просто снова себя накручивал.
—Я говорил: если с ней что-то случится, ты ответишь. Мы решили, что всё утряслось, а тут ты выдаёшь, что она в больнице. Уж не у гинеколога ли?
—У него самого, — встрял Данил.
—Вот оно как, — беззвучно улыбнулся Саша.
—Мог бы и промолчать, друг блять, — черный закатил глаза.
—Надо было не лезть к ребёнку, шлюха ты черномазая! — вспыхнула Вика. — Ты же клялся, что не трогал её! Говорил, что нам показалось, что мы всё неправильно поняли! А оказалось — изнасиловал! Чудовище!

Вика залилась слезами. Даня держал её за руку, не давая броситься на Магу. У меня отвалилась челюсть. Я отказывался верить. Я-то думал, они все друзья... выходило, кроме него.
—Ты за базаром следи, нахуй, не с подружкой разговариваешь, — в голосе Маги послышались опасные нотки.
—Не с подружкой? Значит, мы не друзья? К тебе теперь на"вы" и шепотом? Да ты животное, возвращайся на родину и еби своих овец, раз с людьми общаться не научился!

Мага резко поднялся, занёс руку, чтобы ударить Вику, но Даня встал между ними и принял удар на себя. Парень пошатнулся, но устоял. И в глазах Саши что-то щёлкнуло. На лбу вздулись вены, скулы напряглись, кулаки сжались до хруста.
—Ты был моим другом. И Аня была нашей подругой. Друзья так не поступают. Я пытаюсь по-человечески объяснить, а ты... чурка до мозга костей. Ещё и бить женщин собрался.

Свист кулака пролетел у меня над головой. Всё произошло так быстро, что я не успел среагировать. Саша уже избивал чеченца, который отчаянно, но тщетно пытался сопротивляться.
—«Май литл пони», нахуй, «дружба — это чудо»! — удар. — Сам мне про дружбу затирал, а когда Даню пиздили, ты в стороне стоял! — ещё удар. — Когда Вику наркотой накачали, ты пьяный в говно сидел! — удар. — Когда мне мусора шмаль подкидывали, где ты был, друг, а?! — Чеченец говорил сквозь зубы, принимая удар да ударом. Он хрипел, захлёбывался слезами и кровью, его лицо превратилось в кровавое месиво. Такая ненависть на лице Саши, такая ярость — я никогда ничего подобного не видел. Мне стало страшно. Я вжался в кресло, с трясущимися руками сжимая телефон, готовый вызвать скорую, если Саша его случайно убьёт. Я видел в нём чудовище. Да, я понимал, почему он взбесился, но моё нутро сжималось от ужаса.

— При чём тут те ситуации, где я был бессилен? При чём тут это, гнида ебаная?! — рычал Саша, не прекращая избиение. — Ты изнасиловал её, запугал и нам напиздел! Мы тебе верили! Теперь понятно, почему она шарахалась. Сука! Гниль!
Продолжая размазывать его сопли и кровь по лицу, Саша не переставал говорить, от его слов бежали мурашки. Даня держал Вику, чтоб не попалась под горячую руку.
— Скажи, что ты чувствовал, когда раздевал ее?  – Туманов у покоился и уже схватил того за воротник, говоря ему все прям в ухо, чтоб было слвшно. — Когда она просила тебя остановиться и говорила, что ей больно, что не хочет? Что чувствовал, когда вставлял в нее свой грязный, вонючий хуй, когда она плакала от боли, пока мы из-за громкой музыки ничего не слышали? Скажи, что ты чувствовал, когда запугивал ее и угрожал? Я знаю, как было на самом деле, могу догадаться. СУКА, СКАЖИ, ЧТО ТЫ ЧУВСТВОВАЛ, ВЫБЛЯДОК? — На последних словах он закричал и ударил того головой об пол, замахнулся кулаком, но Вика вовремя подала голос.
—Саша, хватит!
Вика пыталась оттащить его от полубессознательного Маги.Тот перевернулся на бок и откашлял кровавую жижу на белый ковёр, ухмыльнулся. Сашу с трудом, но удалось успокоить. Он слез с него и отошел в сторону, стряхивая руки от крови.
—Уйди нахуй! Если я тебя ещё раз увижу — убью. Клянусь, убью!

Мага с трудом поднялся, подобрал свой рюкзак и, шатаясь, поплёлся к выходу, врезаясь в косяки. Даже не завязал шнурки. Саша тяжело дышал, его глаза всё ещё полыхали. Будь он сейчас дома, наверняка бы разнёс всю комнату.

Даня уже оттирал ковёр, а я всё не мог пошевелиться. Вика тихо благодарила Данила, что подставил плечо. Саша сидел в том самом кресле-мешке, с которого всё началось.

Чуть позже, когда страсти поутихли, я узнал подробности. На 23 февраля компания собралась выпить. Народу было много, все сильно напились. Музыка заглушала всё. Аня была пьяна без памяти, и Мага этим воспользовался, лишив её девственности грубым и жестоким способом. Услышав крик, гости бросились к комнате, но дверь оказалась заперта. Потом Магеррам всем доказывал, что Аня была не против. Правду о изнасиловании узнали Вика с Даней, но молчали, надеясь, что у того проснётся совесть. Они боялись говорить Саше, зная его взрывной характер. Аня же, запуганная, продолжала изображать дружбу, не в силах даже смотреть в сторону насильника.

Осознав масштаб произошедшего, я подумал, что Саша ещё легко отделал этого ублюдка. Будь я таким же сильным, наверное, прикончил бы его. Внутри всё закипело от ярости.
—Кто-нибудь звонил Ане? — поинтересовался я. В ответ — молчаливое покачивание голов. Я набрал её номер (она давала его давно, чтобы я скинул песню).
«Привет,я в курсе всего. Как ты?»
Аня:«Тём... Это пиздец...»
«Успокойся,расскажи, как ты? Может, что-то нужно?»
Аня:«Я беременна... Мать в ахуе. Я тоже. Я больше не могу, честно...»

Она разрыдалась и бросила трубку. А я стоял и не знал, как сказать об этом остальным.