Глава 2 «Здравствуй, Ростов-на-Дону!»

Артем

Я медленно плёлся в кабинет отца, расположенный на первом этаже нашего дома. По пути скорчил пару рож себе в зеркала - для бодрости. В итоге предстал перед ним помятым и заспанным, ведь подняли меня в семь утра в выходной. Меня разбудил Константин, дворецкий, сообщив, что папка срочно требует моей аудиенции. Я даже толком не соображал, чего он хочет, пока не услышал слово «Ростов».

- Артемий, ты поедешь к бабушке Зинаиде в Ростов-на-Дону. На какое-то время, возможно, на год. Не знаю.

Он курил сигару и подписывал какие-то бумаги. Я быстрым взглядом окинул стол: на нём лежали его паспорта, между страницами которых виднелись авиабилеты. Куда именно - разглядеть не удалось. Рядом стояла дорожная сумка, откуда наискосок торчала зелёная бумажка. Весь отец был на взводе и говорил сбивчиво. Я знаю этот тон. Было ясно, что его нихуево прижали, и теперь он срочно будет эвакуироваться куда-то за бугор. Уж лучше я пересижу смутные времена у любимой бабушки в ненавистном Ростове. Последний раз я был там пару лет назад, и тогда мне разбили губу всего лишь за то, как я стоял на пешеходном переходе.

- Вот как... - выдохнул я с горькой иронией.

Осознание накрыло меня: придётся ходить в обычную школу, а учитель скрипки будет ждать меня не в нашей гостиной, а за пюпитром в душном классе, в окружении десятка вылизанных отличников.

- У меня для тебя поручение, - отец посмотрел на меня прямо, и в его глазах читалась нешуточная напряженность. - Безумно важное, Артемий. Дело жизни и смерти. - Когда он говорил таким тоном, я понимал - речь действительно могла идти о чьей-то гибели. - Вот флешка. - Он показал мне чёрный пластиковый прямоугольник и положил его на стол. - На ней - чертежи новой высотки в Казани. Тебе нужно встретиться с человеком и передать её. Он отдаст тебе сумку с деньгами. Это - на твоё содержание, передашь бабушке. И смотри мне, Артемий, не смей халатничать.

Я взял флешку и сунул её в карман джинсов, откуда она тут же выпала через дырку. Отец тяжело вздохнул. Я поднял её и засунул уже в другой карман, понадёжнее. Он вложил в мой паспорт - который ещё ночью лежал в моём портфеле - билет в Ростов на двенадцать дня. Понял: поспать сегодня уже не выйдет.

- Я рассчитываю на тебя, сынок.

С какой-то наигранной проникновенностью он выпалил эту фразу, и я на секунду ему поверил. Всего на секунду. Поверил, что на флешке - чертежи, а не документы на партию оружия или наркотиков. Что папа - респектабельный владелец строительной компании, а не «теневик» какого-нибудь министра. Что он на самом деле мой отец, и мы когда-нибудь съездим вместе на рыбалку, а не просто дядька, который откупается от меня деньгами, лишь бы я не мозолил ему глаза. Эти картинки вспыхивали в голове и тут же гасли, оставляя после себя горький привкус.

«Ладно тебе, Артемий, - тут же включался внутренний голос-собеседник. - На Донбассе и в Украине - пиздец, дети в Африке пьют из луж, а в России ЛГБТ запретили. У тебя - лучшая жизнь, о которой многие мечтают. Хули ты нагнетаешь?»

Такие диалоги в моей голове шли постоянно. Я засыпал и просыпался под этот бурный поток, ел и учился под его аккомпанемент. Даже сейчас, пытаясь сосредоточиться, я ловил себя на том, что мысли перескакивают с одной на другую, как переутомлённые официантки в час пик. Из-за этого я и спал-то всегда плохо.

Не заметив как, я уже сидел в машине по пути во Внуково. Через тридцать минут был в аэропорту - благо, пробок в субботу почти не было. В самолёте я наконец задремал, а в четыре часа дня уже стоял на пороге бабушкиной квартиры, не решаясь нажать на звонок.

Багажа у меня был минимум: один маленький чемодан, портфель и сумка с ноутбуком. Я не брал ничего лишнего, потому что лишнего у меня по жизни и не было. Перебирая замки на рюкзаке, я лихорадочно думал. А вдруг бабушка на меня обиделась? Хотя мы регулярно звоним и можем болтать часами. А вдруг она не в состоянии взять надзор за мной? А что если...

Поток мыслей прервал детский голос из-за двери. Кто-то громко смеялся и называл мою бабушку «бабулей». К горлу подкатил комок ревности и любопытства. Я нажал на звонок.

- Спроси: «Кто там?» - послышался бабушкин голос, и следом прозвучало робкое «Кто?».

- Это Артемий, - выпалил я сдавленным голосом.

- Артемий, бабуль! - пролепетала девочка, и дверь открылась.

Бабушка крепко обняла меня и завела в дом.

- Боже, Темочка, как ты исхудал, родненький! - причитала она, а я в это время разглядывал девчушку со спутанными волосами и растянутыми колготками. Она пряталась за стеной, с любопытством и опаской изучая меня и мой скромный багаж. - Давай покушаешь, солнышко!

Я с радостью согласился. Бабушкина еда была лучшим, что случалось в моей жизни. Пока она разогревала обед, я успел заметить в холодильнике конфеты, детский ланчбокс и капли для глаз. Хотя бабушка не ест сладкое, а со зрением у нее все отлично. На столе стояла розовая термокружка с единорогом, а на спинке моего стула висело полотенце с диснеевскими принцессами. Сложив два и два, я подумал, что бабушка от одиночества взяла девочку из приюта, но для полной картины не хватало многих деталей. Я снова начал увязать в трясине мыслей, но бабушка выдернула меня оттуда.

- Ты кушай, а я пока Ясю соберу.

Я принялся за еду и быстро всё умял, помыл за собой тарелку, аккуратно всё расставил по шкафчикам, протёр стол. Бабушка тем временем собрала девочку и оделась сама.

- Я скоро вернусь, а ты пока вещи разбери.

Дверь захлопнулась, и я отправился изучать трёхкомнатную квартиру в центре Ростова. В зале на диване лежали раскраски и фломастеры, на столе - тетради и учебник по математике за первый класс. Другую часть дивана украшали помятый плед и подушка - немые свидетели того, что здесь кто-то спал. Кто-то маленький. Я решил прибраться: сложил детские вещи и постель, но убирать их не стал, а затем направился в свою комнату. Было приятно, что бабушка сохранила её нетронутой с моего последнего визита, но на душе стало тяжко от мысли, что Яся, как я понял, ютится на диване, а не в мягкой большой кровати.

Я вытер пыль, разложил свои вещи, и тут вернулась бабушка с полным пакетом продуктов.

- Забежала по дороге, хочу борща сварить.

Я молча вышел на кухню и стал помогать ей, расставляя покупки по полкам, пока она переодевалась.

- Может, расскажешь, что за ребёнок? - осторожно спросил я.

- Это Ярослава, дочка Тумановых. Ты вряд ли помнишь... Танечка год назад умерла, а я так её любила...

Бабушка не договорила и расплакалась. Я помнил её рассказы о Танечке и то, как она убивалась на её похоронах. Говорила, что Татьяна была вылитая моя мама - её любимая невестка: такая же весёлая, неуклюжая и добрая до мозга костей. Я маму почти не помнил - она умерла, когда мне было семь, - но всегда хотел узнать о ней больше. Сейчас, повзрослев, я понимал, что вселенная отняла у меня самое драгоценное.

Я тепло обнял бабушку, начал гладить её по спине, целовать в макушку, от которой пахло тем самым шампунем, что я дарил ей на Восьмое марта.

Через некоторое время она успокоилась и рассказала, что их отец - тиран, что Сашка растёт без матери и по сути без отца, что он хулиган, но добрый и приятный человек. Странно, что за весь месяц моего прошлого визита она ни разу о них не упомянула. «Ну ладно, - одёрнул я себя, - че опять загоняешься?»

- Ясенька всё про тебя спрашивала, думала, это Даня в гости зашёл, - бабушка тихо хихикнула и снова засуетилась на кухне, а я с радостью ей помогал. Мне так не хватало этой домашней атмосферы, тёплых разговоров и душевного света, который исходил от этой доброй старушки. Я никогда не знал бабушку со стороны мамы, не знал так, как знал бабушку Зину. А бабушка Хайди навсегда останется в памяти властной тиранкой, которая вечно путала моё имя и помыкала дедом.

Под вечер, довольно рано, меня сморило, и я отправился в свою комнату. Там меня ждало сообщение от Марка, моего, казалось бы, лучшего друга.

Марк: Как ты, Артемий? Хорошо добрался?

Я: Да, всё отлично, спасибо, что интересуешься.

Марк: Я бы хотел с тобой поговорить...

Меня снова стали одолевать мысли, и я на время его проигнорировал, пока в голове проигрывались возможные сценарии. Мы недавно ссорились из-за того, что он назвал моё увлечение рисованием пустой тратой времени. Я тогда вышел из себя. Может, он решил прекратить общение? Главное, чтобы он не...

Мысли прервало новое сообщение.

Марк: Мы дружим с тобой больше года, и всё это время ты знал, что мне нравятся мужчины. Но я не могу больше скрывать: ты нравишься мне не только как друг. Я знаю, что ты асексуал и ни к кому не испытываешь влечения, но я просто хочу, чтобы ты знал - ты мне не безразличен.

Именно этого я и боялся. Я знал, что Марк - гей, и это никогда не было проблемой. Он - отличный друг, от него веет вайбом «подружки», он никогда меня не привлекал. Я вообще не рассматривал мужчин в таком ключе. И сейчас я отчётливо понимал: Марик только что похерил нашу дружбу к хуям собачьим. А он был моим единственным другом.

Я заблокировал его везде, где можно. Я не хочу продолжать это общение, понимая, что ничего не могу дать ему взамен. Он будет мучиться, требуя внимания, а я в силу своей природы - неумения любить и испытывать романтические чувства - не смогу его удовлетворить. Возможно, этот год вдали от Москвы поможет ему отпустить меня и найти кого-то получше.

Нет, я не бесчувственный чурбан. Я испытываю интерес, но только к 2D-персонажам из аниме или видеоигр. У меня даже есть типаж: Алиса и Яэ Мико, Аль-Хайтам и Ризли из «Genshin», Данте из «Devil May Cry» и Годжо Сатору из «Магической битвы». Я прекрасно это осознаю. Просто ещё ни один реальный человек не смог пронзить меня своими чувствами настолько, чтобы я испытал то, что люди называют любовью.