Глава 18. Экстра от лица Вики и Данила
Вика и Данил
Пятница выдалась шумной. По улицам снова разбрелись уличные музыканты и продавцы свистулек в виде птичек. Прохладный ветер создал отличные условия, чтобы наконец высунуть нос из берлоги, обдуваемой кондиционером, выйти на улицу и вдохнуть свежего воздуха.
— Даня, ну пошли в парк, я там сто лет не была! — состроив умоляющие глаза, канючила Вика.
— Ох... — вздохнул кудрявый. — Я бы сейчас с кайфом посидел где-нибудь, роллов бы похрустел.
— Да роллы твои мы и дома сможем поесть. Пошли, пошли! Я как раз выгуляю свой новый комбез!
Даня поджал губы и кивнул в сторону комнаты, намекая, что пора собираться. Когда та, хлопнув в ладоши, умчалась, он тихо опустил голову и провел ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть накопившуюся усталость.
На лето, в сезон, знакомый Толик позвал Дена ставить кондиционеры, и тот, естественно, согласился. Работа тяжелая, но оплачивалась щедро. Даня быстро научился и за короткий срок вышел на зарплату опытных ребят. Вот только никто не предупреждал, что за это время он чуть не выпадет с какого-нибудь шестнадцатого этажа раза два. Видимо, Бог его в гости не ждет — позволяет пожить еще. Каждый раз чудом ловят коллеги. Такие истории он привык держать в себе, чтобы Вика лишний раз не переживала.
Надев легкие шорты и футболку, Даня уже собирал вещи в сумку, когда возлюбленная вовсю красовалась перед ним.
— Не скажешь, что я красивая?
— Ты всегда красивая, Виктория. — легко усмехнулся парень, и они вышли.
По пути купили бабл-ти, обсуждали цыган и духи, которые те пытаются втюхать. Время пролетело незаметно — пара уже вовсю каталась на аттракционах, хоть и пришлось побороться в очереди с яжематерью и тремя ее замухрышками-детьми.
Вике вроде двадцать семь, а мышление словно у пятнадцатилетней: никаких планов на будущее, никаких мыслей и желаний. Только вкусно поесть да найти на вечер интересную мангу с красивой рисовкой и хорошим сюжетом. Она прячется в выдуманном мире, будто он скроет ее от проблем снаружи. Ее ничего не волновало, она так привыкла прятаться ото всех, что перестала замечать: с каждым годом она не становится моложе. Романтизация подросткового периода и 2017-го все еще жила в ее голове. Она отрицала, что сверстники уже отдали детей в школу, купили квартиру и машину, кто-то женился или развелся во второй раз. Она не осознавала факта взросления — все та же витающая в облаках девочка, ищущая себя и свое место в сером мире.
— Дань! Последний, обещаю!
— Может, сама сходишь, а я пока куплю попить? — уставшим голосом протянул парень.
Вика лишь протяжно вдохнула и развела руки в стороны. Этот жест означал недовольство и несогласие. Пришлось соглашаться — куда деваться.
Словно маятник, раскачивался корабль, набирая высоту с каждым взмахом. Люди вокруг то вздыхали, то взвизгивали. Ощущение свободного падения рождало в животе непонятные чувства: то ли приятные, то ли хотелось вывернуть желудок наизнанку, показав всем, что ты ел сегодня. Горящие глаза девушки лучились радостью и каким-то азартом. Ясно было одно: это не последний. Сидевший рядом парень как бы невзначай касался ее руки, но она лишь смотрела на него, ничего не отвечала, не просила прекратить — только улыбалась. Ревность и усталость смешались воедино, и довершало это комбо чувство ненужности. Парню казалось, его мнение ни во что не ставят, и он раздражался.
Когда веселье подошло к концу, Вика снова залепетала, что хочет на последний аттракцион.
— Блять, Вика, ну хватит, честно. Тебе так понравился тот чмырь, которому ты глазки строила? — волной накрыло, и Даня окончательно сорвался.
— Не поняла... — Настроение синеволосой улетучилось, ошарашенные синие глаза уставились на рыжего парня.
— Да чего не понятного? Я заебался. Я говорю, не хочу на карусели — ты тащишь. Говорю, устал, пойдем сядем, покурим — ты тащишь. И ко всему этому ты щас на этом ебучем корабле сидела и строила глазки тому мужику, что за ручку тебя брал. Видимо, страшно ему было?
— А меня уже заебала твоя кислая морда. Вечно ходишь, будто в штаны наложил, молчишь, спишь и ничего не хочешь. Я тебя пытаюсь растормошить, в чувства привести, а тебе не нравится. Кто виноват, что у тебя нет моей энергичности? — У Вики тоже накипело, и ссору приютила тихая лавочка у статуи Бабы-яги, где почти никого не было.
— Энергичности нет? Да у тебя ее дохуя, потому что ты спишь сутками, листаешь тик-ток по восемь часов подряд и нихуя не делаешь. Я работаю, Вика. Извини, что у меня нет папаши, который скидывает деньги. У меня, блять, вообще никого нет. Поэтому я вьебываю как собака, потому что надо жить. И ко всему есть еще ты, которой то вкусняшку подавай, то телефон.
— То есть хочешь сказать, из-за меня ты вьебываешь? Да я копейки у тебя не возьму, сука ты мелочная! — Вика хлопнула себя по ногам и рваными движениями начала доставать из сумки сигареты, из которой от нервных попыток попутно вывалилось все содержимое.
— Да никто тебе про деньги не говорит. Я прошу услышать меня. Что я заебываюсь. Мне тяжело работать, приходить — мыть посуду и полы, распределять бюджет, брать ответственность за все проблемы. Чинить холодильник, потому что «ну то же самое, что и кондер, зачем переплачивать мастеру», а там не то же самое, Вика. Устал ходить за продуктами и думать, что мы будем есть, а потом еще и готовить. Я чувствую себя матерью-одиночкой с ребенком-инвалидом. — Он помогал ей собирать содержимое сумки, уже спокойно высказывая мысли.
— Ты сейчас назвал меня инвалидом? — Девушка остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. Вот-вот заплачет. — Я еще и по дому ничего не делаю?
— Нет. Я о том, что я тоже человек. Не железный, могу уставать. Я преподношу это в такой форме, чтоб ты поняла, где неправа. Ты не инвалид, это просто сравнение.
— Не инвалид... Только Сашу мне не включай. — Тяжело затянувшись дымом, Вика закатила глаза и уселась на скамейку.
— При чем тут Саша? — поднимаясь с земли, спросил Данил.
— Ты сейчас говоришь как он. Тоже постоянно разжевывает нам, где мы неправы.
— Не надо меня с ним сравнивать. Он раздражительный и агрессивный. Я совсем не такой. — злобно выдохнул он.
— Во-во! Так и он говорил. — Тихо пробубнила Вика, и оба замолчали на какое-то время.
Люди с шариками и мороженым сновали туда-сюда, отвлекая пару от взрыва эмоций, которому поддались оба.
— Я не хочу продолжать эту ссору. Или как это назвать. По поводу того парня... Я не оправдываю свое поведение. Но пусть ты был рядом, и я всегда могу на тебя положиться... я боюсь... — Она устало вздохнула и отвела взгляд. Эта тема всегда ее пугала, заставляла воспоминания всплывать в голове, показывая картинки из прошлого. — Боюсь, что на мой отказ или неправильную реакцию я снова окажусь там...
Даня тихо обнял ее и поцеловал в макушку. Плечи подрагивали, казалось, она вот-вот заплачет. Но девушка давно утопила в себе те чувства и воспоминания, забыла страшным сном, хоть иногда что-то триггерное и находилось.
— Хорошо. Извини, что сорвался. Я понимаю тебя, знаю, каково это, пусть и не сталкивался. Все мы чего-то боимся. Страх — это хорошо. Он заставляет чувствовать себя человеком, с ним приходит понимание ценности жизни. Страх охраняет, не дает совершать поступки. Я не сержусь. Я тебя понимаю, потому что тоже боюсь. Боюсь потерять тебя, потому что долго добивался. Потому что безмерно люблю.
В глазах девушки заискрились слезы. Прежде таких слов никто ей не говорил. Никогда. Даже родители. Она сама понимала: не идеальна, и требовать от второй половинки того, на что сама не способна, — глупо. Что-то внутри щелкнуло, и она нежно поцеловала его в губы, оглаживая ладонью его щеку.
— Пошли мороженое кушать? Надеюсь, это развеет нашу меланхоличную ебень.
Вика сразу преобразилась в лице и закивала, хотя настроение и мысли уже не были такими веселыми.
Спустя время и ведро шоколадного мороженого атмосфера сгладилась. Они обсуждали птиц, мемы и сериалы, которые нужно посмотреть. На улице вечерело, людей становилось больше, и зона парка превратилась в какой-то праздник.
Разговор зашел про день рождения Саши, который вот-вот наступит.
— Что будем дарить? — поинтересовалась Вика.
— Я думал тату-машинку, хорошую. Помню, говорил, что его скоро сдохнет.
— А че с ним вообще? Где он?
— Не знаю... — Открыв переписку с лысым, протянул Даня. — Последнее сообщение от меня: спросил, как дела. Прочитал и не ответил.
— Может, забухал? — предположила Вика, потягивая клубничный мохито.
— А может, с Артемкой? — ехидно сощурился Даня.
— Неа, не думаю. После их разъезда — Вика показала пальцами расхождение — они даже толком не общались. Артемка наш погряз в пучине белокурого павлина. А Санька, видимо, в бешбармаковом экстазе.
— А че этот Лёша не... — не успел договорить Даня, как Вика тут же завелась:
— …Не съебется к мамаше под юбку? Не знаю. Бесит меня этот уебан. «Машина у меня крутая, и я такой ахуенно-невъебанный», — спародировала блондина девушка. — Как же без него было хорошо.
— Ну, знаешь, я бы от этого токсика тоже быстро сбежал. Саша вечно чем-то недоволен, хотя делает вид, что он самый крутой шугар-дэдди, у которого нет эмоций на плохое, блять. — Покрутил в воздухе рукой парень, прикуривая сигарету.
— Да уж лучше Санька-долбоеб, чем этот мутный тип. Когда кино смотрели, я в его мобилу подсмотрела: он собирался на встречу с кем-то, говорил, что инфа есть на Лигхта. — Синеволосая оперлась обеими руками о стол и приблизилась к возлюбленному, подозрительно оглядываясь, будто кто-то мог подслушать.
— Насмотрелась подкастов о маньяках, теперь на пустом месте теории заговора придумываешь. — Скептично отвернулся и сложил руки на груди парень. — Мало ли каких Лигхтов он там окучивает.
— Лигхт — это фамилия Артемия, идиот ты. Видимо, ржавчина на твоей башке до мозга дошла. Думаешь, много Лигхтов в нашем общем окружении? — Она отвесила ему щелбан. Даня округлил глаза. — Дошло?
— Дошло... — выдохнул он, отводя взгляд. — Думаешь, настолько мутный? Ты уверена? Может, он с ролевым чатом общался? Сюжет там: Артемка — босс мафии, а Лешик — крутой детектив. У богатых свои причуды, знаешь ли... — Он развел руками.
— Верь — не верь бабкам у забора, но мои глаза видели. Не видела еще подобных программ, чтоб были идентичны телеге.
— Почему раньше не сказала? Может, это важная инфа, а ты молчала.
— Никто бы не поверил. Ты сам до конца не уверен, правда это или нет. И я тоже. Мы, к сожалению, не второстепенные герои подросткового фанфика, вплетенные в странный сюжет о любви Саши и Артемия, пересекающийся с преступным миром. Это даже звучит глупо — что Леша темная лошадка. — Она звучно рассмеялась абсурдности своих предположений.
— Тоже думаешь, у Саши с Артемом любовь? — сощурился рыжий.
— Да они два идиота, которые не могут понять, чего хотят. Артемий — совсем юный мальчишка, даже не разбирающий человеческих эмоций, никогда никого не любил. А Саша...
— Строгий мужик. Парень с района, для которого гейство — шутки, и с ним такого не должно случиться. Отрицающий эту тему до омерзения. Боже, надеюсь, у них появятся мозги.
Даня махнул рукой, и они переключились на тему: нужно предложить Артему сходить к Саше с тортом на день рождения. Никто не знал, в каком состоянии тот находится, рисковать и нарываться на злого, пьяного Александра не хотели. Артемий был для него словно бутылочка боржоми с похмелья: ничего бы ему не сделал. Решили: передадут подарки через младшего, а потом уже думать насчет отмечать.