Глава 17 «Камин-аут»

Саша

Раны на ногах понемногу затягиваются. Скоро, думаю, окончательно избавлюсь от них с помощью татуировок — и никто не заметит этого позора. Мне действительно стыдно за то, чем я занимаюсь. Будто я малолетка, которую бросил парень, а родители заставили убраться в комнате и сделать уроки. Кстати, об уборке... Я уже неделю, а может и больше, живу как в свинарнике. Передвигаюсь меж разбросанных пачек чипсов и «Дошиков», в кружках поселилась плесень, а мухи и мошки её доедают. Веет замогильной духотой от потного постельного белья и от меня самого — не мытого уже четвертые сутки. В квартире стоит ещё и запах сигарет, потому что я обленился и курю прямо в кровати. В сериалах после жаркого секса парочка томно дышит и так аппетитно закуривает, пуская в потолок белые вензеля дыма. А я, укутавшись в одеяло и высунув только нос да рот, чтобы вставить сигарету, быстро-быстро, как мышь из норы: тю-тю-тю — и обратно. Кондиционер работал сутки напролёт, в комнате было около двадцати градусов, и в этом холоде я хоть немного ощущал себя живым. Чувствовал, как мороз щиплет пальцы, но, к сожалению, этого оказалось мало — и тогда я принимал ледяной душ. Из-за этого увлечения, конечно, простыл.

Встал заварить чай, как вдруг — стук в дверь. Я слегка прифигел и даже подпрыгнул на месте: резкий звук в глухой тишине квартиры меня не на шутку испугал. Иду открывать, попутно вытряхивая дерьмо из трусов, и вижу в проёме потное чмо в очках. Волосы прилизаны и, кажется, не мыты уже месяц. Клетчатая голубая рубашка застёгнута под самый подбородок, воротник поднят, заправлена в застиранные джинсы прямого кроя, которые обтягивали бедолагу. В руках — сумка от ноутбука и пакет «Магнита». Он вытирает потный лоб, размазывая влагу по огромному количеству прыщей, которые вот-вот лопнут прямо мне в лицо.

— Ярик... — я скривился от одного его вида. — Чего тебе?
— Хм... И тебе здравствуй, Александр. Хотел сказать, что ты ужасно выглядишь. И принёс твой ноутбук. — Поправил очки и сделал странное движение рукой, будто стреляет в меня из пистолета.
— А, спасибо.

Я протянул руку, чтобы забрать ноут, но он остановил меня, выставив вперёд открытую ладонь. Я лишь выгнул бровь и жестом пригласил войти. Парнишка выпрямился и переступил порог. Когда он начал снимать обувь, я остановил его, кивнув на творящийся вокруг срач.

— Что ж... Мне нужно подключиться к твоей сети. К сожалению, старая версия «Виндовс» устарела, ха-ха-ха-ха! Старая — устарела. Каламбур! — бормотал он сам с собой, запуская прибор.
— Ладно. Чаю хочешь?
— В такую жару я был бы не против газировки с лимоном.
— Есть только пиво. — Я махнул рукой в сторону холодильника, где жили половинка высохшего лимона, два разбитых яйца и упаковка банок с пивом.
— Уж лучше пиво, чем чай. — Он взял банку и осушил половину за три глотка. Мне показалось, что он сейчас опьянеет и отключится, но ничего не произошло.
— Долго это будет? — тоже открыл банку я.
— Не очень, минут тридцать, примерно.

Пока Ярик копался в ноуте, я сам не заметил, как прибрался на кухне. Вымыл посуду, стол, протёр холодильник, подоконник — от пепла и окурков, собрал мусор со стола и с пола, подмёл. Показалось, что ему неприятно находиться в такой обстановке, и я решил немного улучшить его комфорт — и работу. Всё-таки он чинил мне ноут просто так, за то, что когда-то отбил от хулиганов. Когда тот закончил, я предложил выпить ещё по баночке, и мы переселились в зал, где я так долго гнил. Тем для разговора, как оказалось, было очень много, и за ними я опять не заметил, как навёл в квартире порядок — с которым, кстати, помог Ярослав.

— Боже, блять, сколько сейчас времени? — Открывая шторы и щурясь, спросил я.
— Одиннадцать утра. Я поэтому удивился, почему ты мне рано предложил пива. — Брюнет развёл руками.
— Ахуеть, я счёт времени потерял настолько, что думал — ночь.
— Мда уж...

Со временем разговор дошёл до того, почему он — вроде нормальный пацан — выглядит как хранитель семени и ведёт себя соответственно. Он сказал, что, скорее всего, это из-за жизни с верующей и пожилой мамой, которая делает из него «сыночку-корзиночку». Ему и самому неловко, но он научился забивать хуй на мнение окружающих. Я посоветовал ему ухаживать за кожей, устроиться на работу, поменять стиль. Даже отдал свои старые вещи, в которые уже не влезаю. Пару масок и сыворотку для лица.

— И пора уже немного сепарироваться от матери. Даже если она одинокая, это не значит, что ты единственный мужчина в её жизни.
— Александр, я понимаю это, но мои привычки не изменить. Спасибо за советы, я обязательно ими воспользуюсь. Даже не потому, что тебя боюсь, а потому, что хочу быть на тебя похожим. Ты очень красивый и крутой парень... Нет-нет, я не пидор, не подумай. Просто это как... Ну... Считай, что ты мой кумир.

В этот момент мне даже захотелось заплакать. Он ведь даже не подозревал, что я чувствую сейчас. Что я предложил ему банку пива не потому, что добрый, а потому, что гнию изнутри и мне нужно хоть какое-то общение с живым человеком. Не знал, что я — чмо, которое ненавидит само себя, и что мне не похуй на мнение окружающих.

— Мне на самом деле приятно это слышать, но я тебе завидую.
— Почему это? — Озадаченно посмотрел на меня Ярик, чуть не выронив банку из рук.
— Потому что тебе плевать на то, что думают другие. Ты занимаешься тем, чем хочешь. Носишь на рюкзаке значки с лоли и эту уебанскую рубашку в клетку.
— Нормальная рубашка, че ты.

Мы посмеялись, и спустя час он ушёл — мама просила забрать заказ на «Вайлдберриз». А я даже обрадовался и на мгновение захотел жить. Пошёл в ванну, сбрил все волосы, где только можно, побрил голову и помылся. Словно вдохнул полной грудью. Решил отправиться на работу в студию, где, по расписанию, должна была быть Ангелина.

По дороге купил себе «Бамбл», который на удивление мне понравился. Надел широкие брюки и майку, солнцезащитные очки — и мне показалось, будто я нихуёвый красавец. Только когда шёл по улице и на меня обращали внимание девушки, на мгновение померещилось, будто на мне стринги, которые натирают задницу.

В студии было прохладно и пахло кофе. На кушетке лежал парень и матерился, а Ангелина, умирая от жажды и жары, ругалась на него, потому что он дёргался. Я включил вентилятор и направил на неё — кондиционер не справлялся, — открыл баночку «Милкиса», которую прихватил по пути.

— Братан, ты просто чудо! Бля, Саня, я говорила, что люблю тебя? — довольная девушка оторвалась от процесса и обняла меня.
— Каждый раз, когда я тебе чем-то угождаю. — Посмеялся я и взглянул на ногу парню. — Че это за ебанину ты ему бьёшь?  Ну и позорище...
— Слышь нахуй, ты щас будешь позорищем. — Парень на кушетке поднял на меня взгляд и, немного испугавшись, снова лёг.
— Что, прости? — переспросил я.
— Да не, ничего. — ответил он и укусил подушку, потому что Лина продолжила работу.
— Бля, я уже часа три тут сижу, я так заебалась.
— Хочешь, доделаю, а ты пока новое место соберишь, мне будешь бить. — Я пошёл мыть руки и надевать фартук.
— Ого, Александр, что на вас нашло? Где же наше любимое — «тело это храм, в Библии не было написано поклоняться иконам!» Ха-ха-ха! — злорадно рассмеялась девушка и сняла перчатки.
— Да просто хочется перемен...
— Требуют наши сердца! — перебила меня Лина.

Я занял её место и продолжил работу. Минут через тридцать воплей и матов мы закончили, парень быстро расплатился и улизнул. Я убрал место и подготовил новое — для себя, а Лина принялась настраивать машинку.

— Че хочешь? — спросила она, садясь на стул.
— Хи-хи! — прищурился я. — Куда ты села? Я хочу за ухом дракончика.
— Бляя... — протянула жалобно подруга. — Ты изверг и уёбок, знал?
— Знал.

Как она пыхтела и кряхтела надо мной! Но, благо, самое долгое и муторное в этой работе было только приклеить трансфер из-за труднодоступности места. Закончив, мы оба выдохнули.

— Я, кстати, пива напился с утра. — заклеивая свежее тату, хихикнул я.
— Гандон! Ты же знаешь, что нельзя. — Ангелина пару раз стукнула меня по плечу.
— Забыл, клянусь.

Мы похихикали и решили, что оставшийся день проведём за просмотром «Гравити Фолз» и поеданием вредной хуйни. Но долго хорошо продолжаться не могло — и эта прекрасная дама сумела всё испортить.

— Как там ржавый?

Я только вдохнул, только на мгновение перестал думать о нём, как она напомнила. Меня словно холодной водой окатило, и я покрылся потом. Но по моему взгляду она сразу всё поняла. И я рассказал ей, что да как.

— Ангелина. Если ты расскажешь кому-нибудь — даже своей Ксюше, даже Библии и иконкам, блять, — я буду пытать тебя так, как даже немцы не пытали. Фух... — Собравшись с силами, я всё же выпалил. — Я гей, Ангелина. Я хуесос и жополиз, я пидорас.

Она нервно рассмеялась, а потом резко посерьёзнела. Я даже не думал, что мне так сильно полегчает в тот момент, — будто тяжёлый груз с плеч свалился.

— Как давно? — тихо спросила она.
— Я до сих пор не знаю. Мне кажется или нет — я вообще запутался. Пиздец как запутался. Я не хочу себя причислять к этой... субкультуре. — показал кавычки пальцами. — Я отрицаю это и ненавижу себя. — Расстегнул штаны и показал ей ноги. — Мне хочется себя убить, но мысль о Мерче останавливает. Мне так тяжело, это просто пиздец...

Она просто обняла меня и расплакалась. Я тоже — потому что сказал это, даже не разобравшись в себе до конца. Высказался, облегчил душу, а она меня не послала, не отвернулась, а просто приняла. Ангелина занимает в моём сердце особое место — она до одури приятный человек, в котором смешались черты всех моих друзей понемногу. Я считаю её лучшей подругой, потому что она первая, кому я рассказываю тяжёлые, тёмные моменты своей жизни. И я бы просто не пережил, если бы она отвернулась.

— Всё хорошо, кисонька, это не проблема. Ты такой же человек, как и все, ты ничем не отличаешься. Да, тяжело обнаруживать в себе такое... но это не повод корить себя за это.

Она поддержала меня. Мы долго разговаривали на эту тему. Я рассказал ей про Сауле, про то, чем занимался в душе, про свои мысли и чувства к Артемию. А она молча слушала и задавала наводящие вопросы. Вскоре тема перешла на письки и сиськи, и вечер принёс мне приятное ощущение лёгкости. Я опустошился и пошёл домой счастливый. Всё же наконец-то я признался. Признался самому себе, что я не чудовище. С этим можно жить. Но... Надолго ли хватит этого успокоения?