Глава 1
Глава I
Погода была на редкость хорошей для столь мрачного и неприятного города. Иланис Лиадор, или же Серебряный Лист, был достаточно знаменит здесь. Хотя Воронеж и считается городом милионником, но для парня это всё ещё была большая деревня, о которой шли слухи едва ли не из каждого утюга.
Воронеж, даже слово по себе звучало мрачно. Серый, грязный город, усыпанный такими же вечно недовольными и злыми эльфами. Каждый здесь был сам за себя. Тут либо ты их, либо они тебя. Цвет города был тускло-серый. Именно тускло-серый, не чёрный или белый, даже не серый, а именно тусклый, словно из него выкачали все краски, не оставляя ничего. Как бы власти (читай Мафия) ни старались придать этому месту красок, обновляя архитектуру, строя новые здания, украшая улицы на все праздники — город цвета совершенно не менял, оставаясь таким же мерзким и неприветливым, словно сам по себе ненавидел своих жителей.
Заправив длинную чёрную прядь за ухо, эльф окинул взглядом парк, где носились дети с их родителями. Папашки и Отцы едва ли не жопки целовали своим отпрыскам, от чего Иланису хотелось каждый раз, если не плеваться, то морщиться точно.
«Сегодня подозрительно много мафиозников на улице», — мысленно отметил про себя эльф, впрочем, не стараясь сильно углубиться в это. Не его дело, так сказать.
Хотя подозрительная активность Тёмной Мафии достаточно сильно нервировала мирных жителей, что было совершенно не удивительно — через какую-то неделю должна была состоять свадьба, которая бы подарила недолгое перемирие между Тёмными и Светлыми эльфами.
Ходили слухи, что раньше каждый день был похож на Ад, который разверзся прямо в Воронеже. Улицы были сплошь залиты кровавыми ручьями, которые ни на мгновение не пересыхали, а водохранилище окрасилось в ярко-алый цвет. Погода в то время стояла на редкость солнечная, словно насмехалась над несчастьем простых смертных, радостно скаля свои окровавленные зубы.
Мафия старательно делила между собой берега города — правый и левый.
Иланиса тогда даже в планах не было, поэтому, к счастью, он знал обо всём лишь по рассказам своих родственников, которые всегда вспоминали это с содроганием в сердце и непролитыми слезами на глазах.