Глава VII
Сердце бешено стучало в висках. Иланис с трудом мог поверить собственному счастью, хотя радоваться было ещё слишком рано — неизвестно, что этот «свидетель» мог видеть или же просто сам придумал и поверил, что он действительно что-то видел.
Серебряный мерил шагами собственную комнату, держа в руках мобильный. Телефон лишь каким-то волшебным образом всё ещё не рассыпался на осколки — так сильно эльф сжимал его.
Словно в один момент очнувшись ото сна, детектив швырнул мобильник на стол и принялся судорожно одеваться — после душа, он переоделся в домашнюю одежду. Наскоро напялив на себя какую-то футболку, которой первой не повезло выпасть из шкафа, и джинсы, Иланис на ходу влез в кроссовки, который ещё прошлым вечером кинул на обувную полку, громко матерясь на того, кто так ставит обувь.
«Неужели нельзя нормально ставить обувь, чтобы потом не было такой херни?!» — Детектив каждый раз задавался этим вопросом, а вечерами кроссовки всё так же бросались в шкаф, чтобы утром эльф вновь матерился на них. Такая традиция оставалась неизменной вот уже несколько десятилетий.
Из квартиры он буквально вывалился, на ходу закрывая дверь, расчёсывая волосы пальцами и одновременно с этим пытаясь завязать шнурки на кроссовке, что так неожиданно решил развязаться в последний момент. Если бы кто-то сейчас смог записать эльфа на видео, то у него явно бы появился рекорд в Книге Гиннеса — Омега ни разу не повторился в своих высказываниях за всё то время, что собирался.
Сбежав быстрым кроликом по ступенькам, Иланис открыл дверь подъезда — в глаза практически сразу же ударили солнечные лучи, словно желая его ослепить. Серебряный даже на миг остановился, потерявшись во времени и пространстве. Взглянув на часы на руке, когда солнечные зайчики уменьшились до противных мушек перед глазами, он с удивлением обнаружил, что время уже приближалось к семи.
По всем его ощущениям было не больше пять утра, но сейчас это не имело почти никого значение — главное было как можно раньше добраться до дома Мафии, словно от этого зависела целостность его шкурки. О том, что это действительно было так, Омега предпочитал не думать.