Глава 8. Тот, кто смотрит со стороны

Артём вышел из прокуратуры и зажмурился от внезапно выглянувшего солнца. Редкое явление для Петербурга в феврале. Слишком редкое. Как знак? Или как насмешка?

Он достал телефон, набрал Марго. Абонент недоступен. Набрал Петровича — тот вообще не брал трубку. Чёрт.

Артём побежал к метро, лавируя между прохожими. Нужно было добраться до Петроградской раньше, чем это сделают люди Гаджиева.

В вагоне он сидел на краю сиденья, нервно крутя в пальцах зажигалку. Мысли скакали как бешеные. Если Гаджиев действительно убил отца Карины пять лет назад, если он убил её саму — он не остановится перед тем, чтобы убрать свидетелей. А Марго и Петрович — единственные, кто его видел.

Народ заходил и выходил на станциях, Артём смотрел на лица и думал: кто из них работает на прокурора? Кто следит за ним прямо сейчас?

На «Горьковской» он выскочил из вагона и почти бегом бросился к выходу. Двор-колодец был в десяти минутах ходьбы. Если повезёт, он успеет.

Петрович сидел на своём обычном месте — на скамейке у ларька. Жив, цел, потягивал пиво из новой бутылки. Увидев запыхавшегося Артёма, он удивлённо поднял бровь.

Чего разбегался? Пожар, что ли?

Дядя Петя, — выдохнул Артём, хватая его за рукав ватника. — Вам угрожает опасность. Тот мужик, которого вы видели во дворе, он знает, что вы свидетель.

Петрович посмотрел на него мутными глазами, потом перевёл взгляд на бутылку.

А с чего ты взял, что я кому-то чего-то скажу? — спросил он философски. — Я вообще молчаливый.

Он может не спрашивать.

Петрович допил пиво, смял бутылку, бросил под скамейку. Подумал.

И чё мне делать? В бега подаваться?

  Хотя бы не ночевать дома пару дней. У вас есть где переночевать?

У сестры на Выборгской, — нехотя признался Петрович. — Но она меня на порог не пустит, если я с запахом.

Перетерпит. — Артём сунул ему в руку тысячу рублей, последняя на два месяца. — Возьми такси, не светись в общественном транспорте. И никому не рассказывай, где ты. Понял?

Петрович посмотрел на купюру, потом на Артёма.

А ты, значит, хороший мужик, адвокат, — сказал он. — Жалко мне тебя.

Это почему?

Потому что ты влез в такое дерьмо, из которого живым не вылезают. — Он вздохнул, поднялся со скамейки, кряхтя. — Ладно, бывай. Если выживу — за пивом зайду.

И он побрёл в сторону метро, чуть покачиваясь, но вполне твёрдо держа курс.

Артём проводил его взглядом и набрал Марго снова. Абонент всё ещё недоступен.