5 глава

Таинственные переходы, продуваемые ветрами, сменились на уютные темные норы слизеринцев довольно скоро. Староста-девочка даже не стала особо пугать новеньких коридорами, проведя их почти прямой дорогой. По дороге особенно не говорили, да и не с кем было - уставшие и какие-то обреченные дети едва плелись. Конечно - война, разруха, голод, болезни и неустроенность, от которых они бежали, могли догнать их и тут.
Темная стена, перед которой остановилась староста, ничуть не отличалась от других стен тупичка. Они все сгрудились перед ней, недоумевая. Поттер, впрочем, скучал, а староста - предвкушала.

- Вскоре вы увидите наши жилые комнаты. Прошу вас помнить, что мы - дом Салазара Слизерина, один из самых закрытых факультетов Хогвартса... - начала говорить староста, изящно аффектируя.
Поттер чуть отвлекся от ее речи, заслышав шаги за спиной. Кто-то торопился в гостиную, глухо ругаясь.
- ... своими поступками вы должны поддерживать престиж...
Судя по шагам, шел юноша. Довольно взрослый. Повернув в тупичок, он остановился, оглядывая толпу перед входом.
- ... мы все стремимся к величию...
- Бла-бла-бла, Пирс, - перебил, наконец, юноша старосту. - Хватит в уши заливать. Пропусти лучше.
Староста оглянулась, растерянно моргая. Покраснела. И отскочила в сторону, пропуская парня к стене. Тот буркнул:
- Сила в единстве, - и нырнул через открывшийся проем.
Староста мрачно кинула:
- Идем, - и тоже поспешила войти.
Гостиная ничуть за прошедшее время вперед не поменялась. Разве что, возможно, в будущем диваны поставят новые. Но в остальном - та же темная, приземистая роскошь, помпезная и угнетающая. Поттер не слишком разбирался в камне, но, наверное, это был мрамор - похоже, по крайней мере. Так что он заранее ежился, предчувствуя ужасающий холод, идущий от стен зимой.
Они встали в уголочке, девушки плюхнулись на диван и в кресла, юноши в большинстве остались стоять. Староста, оглядев гостиную и слегка волнуясь, представилась:
- Меня зовут Эмелина Пирс, я студентка шестого курса, староста школы. Сейчас сюда подойдет еще один староста, Том Риддл. Если у вас что-то случится, вы можете подойти с вопросом к нам или старосте курса. Начиная с пятого курса, их назначают деканы.
Она запнулась, глядя им за спину, и покраснела. Поттер оглянулся. Тот самый юноша, что заставил Пирс покраснеть в прошлый раз, остановился метрах в пяти от них. Поттер, не задержав на нем взгляд, оглядел все помещение.
Гостиная Слизерина была похожа на сеть естественных пещер, замкнутых в кольцо. Стены были скруглены магией - слишком гладкие, отполированные для того, чтобы можно было подумать на резец каменотеса. В гладкости черного камня - Поттер слишком плохо разбирался в видах камня, но даже он магией своей чувствовал, что этот камень, камень фундамента, будет очень и очень непросто раздробить - плясали огни факелов. Столбы кривоватых колонн, поддерживающих каждые свою пещерку, придавали некую... интимность, камерность слишком большому помещению.
Живой огонь не разгонял мрак далеких сводов, так что вглядеться в сложную рунную вязь на потолке было невозможно (Поттер знал, что она там есть, Ал как-то даже перерисовал ее специально для него). У каминов стояли отдельные группы кресел и диванов, а ковер посередине был явно слишком мягким, так что было ясно, что на нем периодически сидят. Два небольших питьевых фонтанчика мягко журчали в темноте по углам. Несколько круглых винтовых лестниц вкривь и вкось - как любят все волшебники - вели куда-то под потолок. Внутренняя галерея, опоясывающая гостиную на высоте где-то трех человеческих ростов, была огорожена каменными - не деревянными! - перилами. Животинки, что переплетались в застывшей в камне страсти, пожалуй, выглядели несколько спорно. Змеи явно олицетворяли василисков и были слегка анимированы - шипели, тарахтели. Крылатые кони тоже что-то символизировали, но Поттер слабо представлял что. Только если предположить, что как и в гадании, кони - символ мощи, стремительности и служения людям, альтруизма... любви. Или же геральдика? Но тут, пожалуй, надо внимательней обратиться к цвету коня...
Поттер отвлекся на крик. За это короткое время, что он окидывал внимательным взглядом пещеру, она стала похожа на хаотичный муравейник - слишком много народа, все говорят, кто-то обнимается, а кто-то уже успел поругаться. Вот как эти два юноши курса с третьего.
- Да что ты понимаешь, грязнокровка! Мой род восходит к Беовульфу! Не смей обвинять моего брата в трусости! - кричал щуплый, болезненный мальчик с яркими от ненависти глазами. Румянец раскрасил его некрасивое лицо, делая отчаянно выразительными вырождающиеся от близкородственных браков черты. Поттер знал этого мальчика по портретам - любимый и нежно лелеемый брат Аластора Грюма - его изображения были везде в сумрачном доме старого параноика. Он умер - умрет - лет в двадцать от болезни крови.
- Я только сказал, что он аппари...
- Заткнись! - мальчишка-Грюм выхватил палочку. - Силенцио!
Его заклятие вышло необычайно мощным. Поттер едва успел взмахом ладони погасить импульс волшебства, чтобы второго ребенка просто не расплескало выбросом по каменной стене. Или не оставило навсегда немым, как безъязыкую героиню сказки сквиба Ганса.
- А ну тихо, - сказал Поттер мягко, как разговаривал, бывало, с гиппогрифами. Оба мальчишки дернулись и обернулись к нему, на мгновение завороженные всколыхнувшейся силой Поттера. Тот чертыхнулся про себя и чуток «втянул» ауру. Дело, вообще, неприятное до крайности, муторное и сложное - как ходить со втянутым животом все время. Привыкнуть невозможно.
Второй мальчишка и правда выглядел маглом - то ли полукровка из не особенно старого рода, то ли новой крови. По крайней мере, характерных черт, тех, что дает густая, настоявшаяся в крови магия, в его лице не было.
- Не стоит бросаться словами, юноши, - сказал Поттер и поморщился - слишком уж вызывающе звучали из его уст такие слова. Сам он выглядел не слишком-то старше этих двух. Спасало только остаточное влияние его магии - мальчики не возмутились, даже не заметили диссонанса. Поттер прошелся по намерениям двух юных спорщиков поверхностной эмпатией и продолжил. - Грюм, ваш оппонент не хотел оскорбить вашего брата, он лишь изложил свое видение ситуации. Вам стоит привыкнуть к тому, что не все поступки человека понятны тем, кто их наблюдает. А вы... - он обратился ко второму.
- Я - Антуан Джонсон, - бросил мальчик, исподлобья смотря на Поттера. Он больше не сжимал кулаки и не боялся, отчего Поттеру вдруг пришло в голову, что юнец пользуется слабенькой эмпатией. Непроизвольно, конечно.
- Вы, Джонсон, следите за своими словами, если не хотите навлечь на себя и своих соратников неприятности, - видя, что мальчишка собирается возражать, он повысил голос: - Любое ваше слово может обернуться острым клинком раздора, - поморщившись от того, насколько фальшиво это прозвучало, он шагнул назад и чуть склонил голову. - Позвольте откланяться.
Поттер хотел уже отойти, как их отвлекли. Сначала он почувствовал едва ощутимый флер магии. Отчаянно знакомый флер. Поттер чуть склонил голову, втягивая свою силу. Колебания магии позволили ему узнать ауру Риддла, еще не отягченную мерзким, гнилым привкусом безумия.
- Что случилось? - голос Риддла был полон властной силы человека, точно знающего, что ему должны повиноваться.
- Староста Риддл? - обернулся Поттер, окидывая будущего Темного лорда оценивающим взглядом. Не смотря ни на что, именно ему предстояло решить - поменяется что-либо в судьбе этого некогда нищего мальчишки.

Риддл был высок - уж явно выше раздражающе мелкого Поттера - и красив, пожалуй. Скуластое лицо, темные, тонкие волосы, ложащиеся мягкой волной на высокий лоб, темные глаза, бледная кожа, нервные пальцы...
Поттер отлично помнил, как хотелось ему однажды переломать отчаянно похожие пальцы на руках сумасшедшего чаровника, который держал в заложниках маленьких детей. Нервные, дрожащие пальцы - тоненькие, такие, кажется, должны быть у архивиста, у книжника, а не у сумасшедшего убийцы. С каким же наслаждением он их выкручивал, наслаждаясь хрустом костей, не осознавая всю отвратительную, злую жестокость, что проснулась в нем в те мгновения.
- Да. Я староста, - кивнул Риддл. - Так что случилось?
- Небольшой спор о родословной, мистер Риддл, - мягко обронил Поттер и перевел взгляд на детей. Выражение их лиц ему не понравилось - они явно были заворожены тяжелой силой Риддла, изящной красотой его лица и завлекательной сладостью его речей.
Мальчишка, конечно, пообтесался, приобрел определенный лоск, сумел подчинить себе свою силу. Еще не полностью, но довольно значимо. Впечатляющая работа над собой. Поттер бы даже испытал уважение, не помни он, к чему приведет такая неумная целеустремлённость.
- В таком случае, вы могли бы решить его без палочек, - он возвысил голос так, чтобы его слышали все остальные. - Возможно, вы еще не знаете об этом, но в Хогвартсе принято решать споры без магии.
Хлынувшая волна силы заставила всех новичков, стоящих позади Поттера, обратить внимание на Риддла.
Поттер покрутил головой, разглядывая магов, и чуть сдвинулся в сторону, оказавшись за японцами. Риддл тем временем заговорил:
- Хогвартс - школа, предоставляющая образование английским магам. Мы придерживаемся нашей особой школы магии, поэтому вы сможете найти различия, возможно, даже противоречия с тем, что вы знали дома. Прошу вас отнестись к этому с терпением и аккуратностью. Лучше выяснить информацию из нескольких источников, чем потом страдать от того, что вы смогли натворить, взявшись колдовать с недостоверными знаниями.
«Какие разумные слова, - подумал Поттер с тоской, - вот только что же ты сам им не последовал, Риддл?» Ему уже отчаянно надоела эта школа и это время. И захотелось домой - повеяло чем-то таким от Риддла, наталкивающим на мысли о возвращении.
- Так же, прошу вас ознакомиться с законами Англии, и, в случае недопонимания, обратиться к старостам. Вообще, по любым вопросам - к старостам. Они либо укажут вам, где вы сможете ознакомиться с информацией, либо к кому обратиться за подсказкой. Система уже давным-давно налажена. На каждом курсе, исключая первый, есть ответственный студент, который и занимается взаимодействием со старостами. Мы с Эмилиной Пирс - старосты школы, соответственно - те, кто имеет дело с преподавателями, деканом и директором.
- Бестиариева клика, - фыркнул на упоминание фамилии Пирс молодой Грюм. Впрочем, очень тихо - не стой Поттер совсем рядом, он бы и не услышал. А так только покосился на Грюма и криво усмехнулся на его чуть побледневшее лицо - тот не ожидал, что у его высказывания будут свидетели.
- Профессор Фейри предложила, насколько я знаю, выбрать себе патрона, который поможет вам сориентироваться в Хогвартсе. Первокурсники - вас это не касается. Остальные - присмотритесь, пообщайтесь с соседями по спальням. Собственно, это все, - Риддл обаятельно улыбнулся и развел руками. - Вопросы?
Вопросы новички задавали вполне здравые, в основном - про проживание и учебу. Кто следит за тем, чтобы студенты находились в пределах гостиной с наступлением ночи, кого можно отправить с письмом домой, слушаются ли эльфы студентов, есть ли выходные...
Судя по вопросам, новенькие про школу Хогвартс если и слышали раньше, то едва-едва. Это оказалось не слишком интересно, и Поттер отвлекся на разглядывание студентов. Тут были все старые знакомцы: Блэки, Лестрейнджи, Малфои, Руквуды... но было и много других. Поттер повел плечами, чувствуя оценивающие, раздевающие, ощупывающие, равнодушные и жадные взгляды. Судя по ощущениям, в толпе было несколько охотников. Людоловов. С этим явлением он познакомился еще в юности, когда отбивал своих, а иногда и сам отбивался от их жадных лап. Людоловы охотились, что логично, на людей. Они ловили магов для ритуалов, пленяли маглов для рабства... один старый извращенец пытался поймать его - три команды людоловов извел Поттер, пока они от него не отстали. Впрочем, для самого Поттера последняя охота окончилась тоже не очень. Людоловы использовали тяжелую, злую магию, выжигающую волю у человека, и накинули на него сеть, которая пожгла кожу и обрекла самого Поттера мучиться до конца жизни с жутчайшими головными болями. Ритуалы сняли часть последствий, но иногда накануне магических бурь Поттер чувствовал себя не слишком хорошо.
- Какой хорошенький! - уловило чуткое ухо Поттера. Он огляделся, пытаясь понять, чей внешний вид вызвал столько вздохов. За спиной никого не было. Девицы смотрели на него.
Мысленно Гарри скривился. Он - хорошенький? Он всегда был довольно невзрачным, только буйные волосы и яркие глаза хоть как-то выделяли его среди общей массы волшебников. Да и потом, когда вырос, Поттер не мог похвастаться ни высоким ростом, как Рон, ни впечатляющей мускулатурой, как Симус, ни внешней красотой, как Малфой. Позже, с возрастом, пришло время хвастаться достижениями и магической мощью. Вот здесь он мог многих сверстников заткнуть за пояс. Да что там многих - почти всех. А вот тех, кто был старше как минимум на поколение - нет.
Речь старосты, наконец, закончилась. Поттер вздохнул спокойнее и побрел в сторону комнаты, на которую указал вернувшийся в гостиную Флоран.
Комната оказалась на пятерых с двумя свободными кроватями. Поттер приземлил свой зад на ту, что была в каком-то отдалении. Флоран радостно плюхнулся рядом с ним.
- Ну как? Как тебе у нас?
- Пока нравится, - Поттер лег и раскинул руки, загребая покрывало. - Староста только этот... мутный.
Флоран незаметно напрягся и понизил голос:
- Риддл?
- Ага.
- Он... говорят, он наследник какого-то местного великого мага.
- Старый род, старый грех... - Поттер помолчал, но продолжил. - Он давит магией, заметил?
- Да. Причем почти постоянно. Не могу понять - специально или нет.
Они прервались, когда в комнату зашел... Долохов. Он огляделся, даже принюхался и швырнул мантию на свободную кровать, оставшись в растянутом старом свитере и грязных камуфлированных штанах, заткнутых в военные ботинки.
- Я - Александро, - буркнул Долохов. - Привет.
Поттер едва удержал на лице невозмутимое выражение лица. Как - Александро? Может, он, конечно, и не был внимателен на поступлении, но такой диссонанс бы не пропустил. А вдруг, это другая реальность? Куда же подевался Антонин? Впрочем, у Поттера было слишком много опыта, чтобы раскрывать замешательство. Так что он переглянулся с Флораном, словно ничего и не произошло. Подчиняясь требованиям момента, Флоран по-лисьи мягко поднялся и подошел к их новому соседу.

- Флоран Церцис к вашим услугам, - он склонил голову в бок. - А это мой товарищ, Герман Гейне. Откуда ты, Александро?
- Советский Союз.
- Так ты - ком-му-ни-и-ист? - протянул Флоран, а Поттер почувствовал неладное: таким злым он добродушного, в общем-то, и веселого приятеля представить не мог.
- Нет. Я имперец, - Долохов невежливо развернулся ко Флорану спиной и вышел. Церцис только хмыкнул ему вслед.
- Ненавижу коммунистов!
Поттер улыбнулся в ответ, не понимая, как подобная магловская ересь могла пролезть в магический мир. Что-то говорить и выяснять ему было просто лень.
Следующим в их комнату вошел японец, сопровождаемый болтливым и вертлявым белобрысым магом, казавшимся смутно знакомым, словно сын или брат кого-то, кого Поттер встречал в прошлой жизни.
- Привет! - воскликнул белобрысый радостно. - Я - Ингвар Роули, младший отпрыск сего славного семейства. И счастлив, что младший, поверьте! Ты - Герман Гейне, я слышал на распределении, Флорана я знаю, а это - еще один наш сосед - Ямото Ходзияки, - японец поклонился, переломившись в поясе.
- Лад быть пледставленным, - сказал он. Поттер удивился было, что японец заговорил с ошибками, когда чуть раньше его речь была очень чистой, но, приглядевшись, заметил остаточное сияние слабенького артефакта, выправляющего речь. Видимо, заряд на сегодня Ямото уже потратил. За ночь артефакт, наверняка, доберет магии из окружающего фона.
- Итого: три новеньких и два стареньких! - перебил Роули и подмигнул Флорану. - С Александро Долоховым я познакомился в поезде, а вы - вы же были уже знакомы, да? - он оставил японца, который молча начал накладывать какие-то защитные чары на свою постель, и плюхнулся рядом с Поттером. - Вы вместе учились?
По губам Флорана скользнула усмешка, но он молчал, предоставив Поттеру выкручиваться самому.
- Нет. Я был на домашнем обучении... почти. С Флораном мы знакомы не так давно - с лета. А - ты? Учишься здесь давно?
- С первого курса - давне-е-енько! - опять разулыбался Роули. - Знаю здесь все и всех! Если что - обращайтесь!
Поттер дружелюбно хлопнул Роули по плечу.
- Договорились, дружище! Ты, если что, тоже о нас не забудь!
Удивленный взгляд Флорана он предпочел проигнорировать.
Долохов в итоге вернулся, когда болтливый Роули успел убежать по своим таинственным делам. Японец - Ямото - закончил накладывать заклятия и сбежал в душ. То ли побоялся оставаться с ними наедине, то ли слишком устал.
Поттер, выдворив Флорана с кровати, начал разбирать вещи. Концентрации это занятие почти не требовало, нужно было только приложить волю.
Чужих детей не бывает.

Пришедшая ночь принесла с собой бессонницу. У Поттера часто так бывало - накануне глобальных изменений. Впрочем, какие, к чертям, изменения могла нести мордредова школа?!
Поттер встал, накинул палудаментум и спустился в гостиную с книгой. Мешать светом ребятам он не хотел, а накладывать чары... лучше посидеть у живого огня. Как-то теплее, что ли. Душевнее.
Гостиная, укрытая изменчивыми тенями, была почти пуста - еще бы, пробило три, а подростки, утомленные дорогой, несмотря на браваду, все же хотели спать. Только в отдаленном кресле, свернувшись клубочком, посапывал заплаканный ребенок, всхлипывая во сне.
Поттер подошел к мальчику, положил ладонь ему на лоб. Мальчик вскинулся, продирая сонные и красные от слез глаза. Он был похож на отчаявшегося совенка, брошенного и обиженного - встопорщенные светлые перышки-волосенки, круглые щечки, которые так и хочется потрепать, и тощая шейка в большеватом вырезе старенькой, перешитой пижамы.
- Тш-ш-ш, тише, - прошептал Поттер и присел на подлокотник широкого кожаного кресла. Поглощающе-черная ткань палудаментума слилась с тенями, превратив Поттера в фигурную горгулью. - Что с тобой случилось, малыш? - спросил он у усевшегося удобнее мальчика.
- Я... - он прильнул к ладони Поттера, гладившей его по голове. - Мне... это очень плохо, что у меня папа с мамой - магглы? - выпалил ребенок, сжав кулаки.
Поттер коротко вздохнул. Ситуация была так себе - не повезло же малышу попасть к змеям...
- Как тебя зовут?
- Том. Томас Манн.
- Том, послушай. - Поттер сполз в кресло, прижавшись к мальчику боком, и укрыл их обоих растянувшимся палудаментумом. - Они - дураки, те, кто тебе это сказали. Те, кто так думают - идиоты, не нужно обращать на них внимание. Нужно просто стать сильным, как настоящий маг из сказки и творить добро.
Поттер укрыл малыша шлейфом личной силы и начал напевать древнюю колыбельную, которой его научила одна старая ведьма:
Спи дитя мое, усни. Сладкий сон к себе мани.
В няньки я тебе взяла ветра, солнце и орла.
Улетел орел домой, солнце скрылось за горой,
Ветер после трех ночей мчится к матери своей.
Ветра спрашивает мать: «Где изволил пропадать?
Али звезды воевал, али волны все гонял?»
«Не гонял я волн морских, звезд не трогал золотых,
Я дитя оберегал, колыбелочку качал».
Спи же, спи, дитя, усни, сны мани к себе, мани...
Звезд на небе - хоровод, солнце лаской обольет,
Ветер стражем станет нам. Засыпай, малыш, давай! *
Заговор подействовал быстро - малыш уснул, зажав в кулаке палудаментум. Поттер высвободил одежду и встал.
Томас Манн был очаровательно похож на маленького Тэдди Люпина, за которым они, герои войны, приглядывали всем скопом. Так что Поттер просто не мог оставить его и пройти мимо.
Поттер прикрыл глаза и перешел на аурное зрение. Собственно, это было даже не зрение, а как бы седьмое чувство, развивающееся у старых, опытных магов с возрастом - чувство магии. Сегодня, услышав, что добрый малый Флоран чувствует магию Риддла, он удивился. Потому что чувство магии не развить простыми упражнениями, оно приходит совсем другими путями.
Мальчика явно прокляли за сегодня несколько раз - бедняга не был защищен ни одним оберегом. Поттер выжег проклятия и провел максимально простенький ритуал: положил руку на голову малыша и благословил своей силой.
Угадать, в какой спальне поселился мальчик, оказалось совсем не сложно. Привкус чистой, слабой еще, но не запятнанной связями с другими силами магии чувствовался как раз оттуда, откуда несло фамильным безумием Прюэттов.
Мальчики, спавшие по кроватям, все, как один, несли в ментальном плане следы страдания и несчастий - скучали по дому. Поттер вспомнил своих детей - как они писали ему на первом курсе и не расставались с переговорными зеркалами - и улыбнулся, ностальгируя.
Он уложил мальчика в кровать и, покачав головой, навесил сложные чары на его полог и вещи. На всякий случай. Чтобы не обижали.
И вернулся в гостиную к оставленной книге. Переждать ночь. Все равно не уснет - старость, оказывается, живет не в теле, а в сознании.
***
Где-то под утро, когда промозглая сырость, навевающая мысли скорее о болотном проклятии лихоманки, чем пусть и о глубоких, но каменных подземельях, потянулась по ногам даже около огня, Поттер решил прогуляться. Он трансфигурировал книгу в неприметную паутину, растянувшуюся по стене, и, размяв шею, направился наверх.

Там он дважды бесшумно обошел свою кровать. Чем-то ее беззащитность ему не понравилась. Впрочем, известно чем. Так что, припомнив все, что он знал о локальных щитах, Поттер прописал по углам деревянного каркаса руны, а саму темную и глухую ткань напитал магией.
Конечно, после активации, за края полога не смогут пройти даже домовики, но... в конце концов, если его проклянут, ему будет уже все равно - свежие это были простыни или нет.
Вещи волшебники хранили чаще всего в сундуках, но тут, в Слизеринских спальнях, были шкафы - узенькие «гробики», влезть в которые можно было бы только боком, да еще и сложившись пополам и вдоль, полные полочек и странного растянутого пространства. Поттеру достался один такой «гробик». Он даже рискнул повесить на старинную, излишне массивную вешалку одну из мантий, пошитых ему в Косом. Со стороны показалось бы, что мантию перекосило, словно она съела что-то крайне несвежее. Вчерашний носок, например. Жутенькое это было зрелище, и Поттер тут же вынул ее, чтобы убедиться, что с одеждой все в порядке. Пространство в шкафу под вешалкой оказалось таким перекрученным. В квадратик по спирали. Пунктиром.
Кое-как нагрузив одеждой свой сундук с плоской, вычурной крышкой, который ему, видимо, достали домовики, заприметив, что своего у него нет, Поттер наконец добрался до банных принадлежностей и направился мыться.
Давным-давно переняв восточное отношение к воде, Поттер представлял себе, как ему придется ютиться в деревянной кадушке и заранее морщился. Впрочем, ничего такого - сеть почти естественных пещер, как оказалось, предполагала и сеть естественных озер минимального размера, подогреваемых магией.
С удобством устроившись на почти горячем камне в теплой воде, Поттер прикрыл глаза и замурлыкал от наслаждения. Светильники давали тусклый, рассеянный свет, вода мягко и хрустально шумела, как это бывает в помещениях с низким потолком, и вообще, жизнь казалась прекрасной штукой. Под бок бы еще девочку... Анну, к примеру. Ну, или, на худой конец, сошла бы и Джин, хотя, конечно, это было бы проблематично.
Вдоволь прогрев кости, Поттер вылез из воды, закутываясь сразу же в теплое огромное полотенце.
Вообще, перед магами проблема мытья никогда и не стояла - на что бы еще были созданы чистящие заклинания? Изначально они были придуманы для лежачих больных, а потом адаптированы для применения на самого себя, но в его времени каждый знал пару-тройку разновидностей. Даже в школе преподавали...
А еще он впервые с момента перемещения, увидел себя в ростовом зеркале. Раньше вроде как нужды не было. И очень кстати, как оказалось. Нужно было, чтобы жизнь приготовила его к таким разочарованиям.
- Мда-а-а... - обронил Поттер невесело. Сейчас он был тем еще ловеласом... А еще мечтал о девочке под боком! Только вот для девочек разве что, которые в гостиной. А какая у него была раньше шикарная щетина! Джин-Джин любила, когда он был слегка небрит...
Да и тела, в целом, было жалко. Тощее же нечто, что отражалось в зеркале, раздражало иногда до сведенных в судороге скул - слабостью, неприспособленностью, а еще приступами боли, когда особо сильное колдовство заставляло чуть превысить порог привычного для этой тушки магического напряжения. Поттер вообще давно заметил, что тело ему словно бы... чужое иногда. Как несколько тесноватый в плечах костюм. Или как непривычное после оборотки тело. Чужое. Не твое. И дело тут не только в непривычной массе и центре тяжести, но и в совсем других привычках и непроизвольных движениях.
В целом все внешние черты словно пытались убедить его, что это - он сам, только ставший мельче и избавившийся от избыточной похожести на Блэков. Вот только подсознание твердило, что тело чуждое, так что Поттер устал уже мучить память в поисках какого-нибудь неучтенного родственника или бастарда в прошлом своих семей. Ни Поттеры, ни Блэки не могли бы иметь такого ребенка в родословной. На ум приходили и Эвансы - у них в роду мог быть сквиб. Так, чтобы душа Поттера могла бы подтянуть тушку сквиба до уровня владения магией. А дальше уж технические детали - не зря же он послушно пошел в приют по совету того маггла - явно не все в порядке было с душой, так что и магия подтягивалась слишком долго. Маггл-то никак не сможет овладеть магией. Ни-как. И пусть особо зашоренные скептики поминают оборотней сколько хотят. Оборотни не обладают классической магией - только если они не были магами до обращения.
Впрочем, если сквиб и стал родоначальником династии, вырастившей потом Лили Эванс, то теперь он перестал быть возможным родителем. В таком случае, похоже, реальность решила поменять ход истории. И Поттер отчего-то не испытывал по этому поводу волнения.
Он помнил и своих детей, и внуков и уже появляющихся правнуков у друзей, так что он считал себя вправе думать, что оказался в параллельной вселенной. И это убеждение крепло изо дня в день все сильнее, поскольку эффекта маховика он все еще не наблюдал, а истории успел, наверняка, поменять на мешок изменений.
Снова спустившись к камину, Поттер наколдовал себе кипятка и призвал из сумки чай. Горячего хотелось зверски, особенно после жаркой ванной. Так, с чашкой чая, он и просидел все оставшееся время до подъема.
Утро началось на удивление рано. Маги - народ сонливый, особенно молодые, а тут чуть ли не треть вскочили ни свет ни заря и принялись вести шумные разговоры. Поттер сидел в углу, у камина, с уже прочтенной книгой, и с интересом присматривался к молодёжи. Тут были строже правила приличия: даже держаться за руки молодые парочки считали неприличным - кроме давно и прочно помолвленных. Молодежь делилась на группки по интересам и по... статусу.
Очень статусное выходило общество. И беженцы занимали там самую низшую страту, по его наблюдениям. Даже ниже маглят. Сидели ниже травы и тише воды, не смели головы поднять или дерзко ответить местным. Поттера это поразило. Казалось бы - войну прошли, невзгоды какие, должны бы быть стойкими человечками, умеющими отстаивать свои права, а тут... словно сломались.
Да даже Флоран - яркий, с бешеной харизмой, влюбленный в жизнь - словно гас в этом гребаном Слизерине.
Вот как раз Флорана-то Поттер и дожидался. Встал ему навстречу, улыбаясь. И насторожился.
Церцис шел рядом с Риддлом. Хмурый, мрачный, но шел рядом и кивал согласно. Потом, после разрешающего движения ладонью, ускорился, а увидев Поттера, посветлел лицом.
Уже в переходах коридоров, затолкав Поттера в небольшую нишу, Флоран кинул отвлекалку и серьезно посмотрел на него.
- Тобой заинтересовался Риддл, - сказал он мрачно.
Поттер кивнул, задумавшись.
- Как он мог мной заинтересоваться? Когда?
- Не знаю. Но он мне сказал присматривать за тобой, - просто признался Флоран.
Поттер с кривой улыбкой подумал: не увидь он их вдвоем - сказал бы Церцис ему об этом?

*колыбельная - реально существующая колыбельная