39 глава. Проблемы и их решения

— Это, молодой человек, — мерно говорил Слагхорн, встряхивая руками, после того, как ополоснул их в серебряном тазу, — проклятие, относимое к группе легкоснимаемых. Называется довольно забавно — «Пустая голова», и можно было бы отнести его к шуточным, если бы не то, что человек может натворить, ощущая импульсивность, подаренную им, и не понимая, что он проклят. Человек, не обладающей стальной волей, даже не почувствует изменений, просто слова сами собой будут ложиться на язык, а в голове не будет возникать некоторого «стопора», который замедлит принятие решений ровно настолько, чтобы не следовать всем мыслям, приходящим в голову.

Не смотря на то, что его Слагхорн не любил, знаниями своими делиться он обожал, поэтому сейчас изливался импровизированной лекцией, пока Поттер уныло дышал над тазиком попроще, стараясь не выпустить из организма очень уж просящийся наружу аннулирующий тоник. Он знал, к кому шел — но так лучше, чем ходить потом пришибленным два дня подряд от довольно грубого заклинания.

Рон однажды попал под «Пустую голову», Гермиона заметила только на третий день. Рон ей припоминал этот случай по всякому поводу, а Гермиона страшно стыдилась… три дня (!) не замечать, что поведение твоего мужа какое-то странное.

— Накладывается довольно просто, я вас ему учить не буду, конечно же, но в общедоступных источниках оно есть… так, говорите, не знаете, кто на вас его наложил?

— Нет, профессор, — уныло глядя в явно побитый и выправленный кривым заклинанием таз, отозвался Поттер. Брызги воды в тазу вырисовывали какую-то вязь рун, Поттер почти был уверен, что, возьмись он за словарь, сможет найти малоиспользуемую версию расшифровки этого слова — «дурак». Ну или «идиот», от трактовки зависит.

Вот уж так подставиться на старости лет…

— Я старый битый волк… говорил он, — пробормотал Поттер. — Меня не проведешь, говорил он. Что мне тот детский сад…

— Что вы говорите, мистер… Гейне?

— Благодарю вас за помощь, профессор, — уже громче отозвался Поттер.

— Удивлен, что вы заметили неладное, мистер Гейне. Уже чувствовали на себе воздействие подобного проклятия?

— Пробовал амортенцию, сэр, — разогнулся Поттер. Упоминать империус и остальные приключения он не собирался. — Да и видел, как она действует. Очень схожие маркеры поведения.

— Поразительный ум… — покачал головой Слагхорн.

«Да где вы там ум нашли, милый мой, — подумал Поттер иронично. — Мне бы хоть какую соображалку вместо гордыни завести. А то выезжаю на сплошном опыте да чужой помощи всю жизнь. К старости совсем самомнением с гору оброс».

— Впрочем, ладно. Как вы себя чувствуете сейчас?

Поттер прислушался к организму. Вроде бы попустило. Он поднялся из кресла, покосился на огромный латунный тазик и ответил.

— Сейчас лучше, сэр. Еще раз благодарю. Ваша помощь была неоценима.

— Что вы, что вы, — отмахнулся Слагхор, как никогда напоминая себя из будущего — полненького и усатого колобка, самодовольного и хитрого. — Я обязан помогать своим ученикам.

— И все же — я благодарен, — Поттер опустил голову, чтобы не было заметно теней в его взгляде. Вообще старался глаза прятать, ситуативно, конечно, но особенно от тех, кто старше школьников. Вот так промелькнет ирония, снисхождение или скука, а человек потом проверять будет, беспокоиться — не шпион ли? По нынешним временам дело опасное. Особенно в школе, полной детей.

— Что же, — медленно произнес Слагхорн, раздумывая. Он опустил взгляд, рассматривая и анализируя в Поттере все — от совершенно поттеровских завитков небрежно собранных в хвост волос до носков ботинок из драконьей кожи, — в таком случае, я люблю сладкую вишню в шоколаде, мистер Гейне.

Поттер мягко улыбнулся, наполовину ностальгируя, наполовину скрывая эмоции и совершенно машинально скопировал позу Слагхорна.

— Что же, если позволите, я пойду в гостиную, декан. Мне нужно отдохнуть.

Слагхорн кивнул. И вслед еще добавил:

— Если завтра будете чувствовать себя нехорошо, обратитесь к целителю. Такая встряска вредна для организма.

— Непременно, декан, — склонил голову Поттер и закрыл уже за собой дверь.

Чувствовал себя он уже сейчас препаршиво.

В гостиной все ширились и множились разговоры. Поттер дотащил уставшее тело до кресла и присел передохнуть. Он откинул голову на подлокотник и закрыл глаза. Невольно он окунулся в чужой разговор, ведущийся полушепотом, но говорившие вели себя, как эксперты.

Сидевшие рядом третьегодки спорили о том, ушел Розье на фронт или нет. Один из них четко и ясно разложил свои аргументы, подтверждая их слегка притянутыми за уши фактами и пространными рассуждениями. По его словам Розье совершал героическое деяние во имя семьи и любви, отправляясь куда-то «на войну». Причем, за какую сторону он собрался «воевать», юный оратор предусмотрительно не предполагал.

Поттер дернул губами в подобии улыбки и открыл глаза.

Совершенно неожиданно оказалось, что неподалеку стоящий с двумя старостами Риддл изучает его краем глаза. И Поттер этого не почувствовал!

«Что за херня?!» — подумал Поттер и рывком встал. Этого коварного, но тупого слизеринского старосту он собирался избегать, избегать и еще раз избегать.

Кто бы еще мог наложить на него «Пустую голову», чтобы воспользоваться весьма подходящими последствиями проклятия?

У кого еще были неразрешимые вопросы?

Поттер пошатнулся, но, вцепившись в перила, принялся с упорством взрывопотама взбираться вверх. Там он закроется пологом, уснет и все будет отлично. Плевать на Тома Риддла, которому слишком интересно, почему дневник — крестраж — отказался в руках Поттера. А еще больше интересно, как дневник переместился из палат Слизерина, из Тайной комнаты, в руки Поттера, обычного переведённого ученика седьмого курса…

— Гера, дай помогу, — произнес тихо Саша и незаметно подхватил Поттера под руку. Тот вздохнул облегченно и оперся на него. — Что это с тобой? Отравили?

— Нет, проклятие снимали зельем. Мутит, шатает, голова кружится, кости ноют.

— А завтра будешь как с похмелья, — понятливо кивнул Саша и огляделся. — Вечно Флоран шляется с Вейл, а его взвар сейчас так хорошо бы пошел…

Пока они с грацией пьяного аврора шли до постели Поттера, тот все вспоминал, что Флоран очень и очень хорош в зельях, взварах, заговорах на воду и всем, что вообще связано с водной стихией. «А Саша-то, оказывается, только с виду дуболом — внутри прячется живой ум…»

Какие-то итоги подводил Поттер, какие-то итоги подводила жизнь.

Прилетели восторженные отзывы на статью.

Том Риддл успокоился и не с такой настырностью преследовал Поттера.

Преподаватели, заваливавшие эссе с одержимостью обреченных, вдруг успокоились, а кое-кого даже отпускали со своих предметов.

Вот Поттер и бродил по пахнущему весной и обновлением замку, пугал первогодок, внезапно появляясь из темных углов, помогал Томасу составлять карту переходов и тайных ходов, рисовал драконов на любой подвернувшейся бумажке и вступил в жаркую полемику с Янисом по поводу развития нейромагии. Точнее, сейчас-то нельзя было использовать в переписке такие слова, как «нейробионика» и «нейрофизиология», так что Поттер обращался к древним «биос» и мозговая «нейра», играл словами и, кажется, подал парочку неплохих идей Янису. Сам он в этом не разбирался, но нахватался при случае, оказавшись на недельку в жарких странах с тремя отличными исследователями.

Сейчас Поттер возвращался из совятни, как раз отправив письмо, и вдруг оказался прямо посередине ссоры двух старшеклассников — Слизерин, школьная команда по квиддичу в правом углу, а в левом — красный галстук Гриффиндора, гордый носитель звания ловца команды.

Все обидные слова уже были сказаны и с палочек даже сыпались искры. Поттер бы вмешался, но дело было тет-а-тет, силы равны, а в честную дуэль джентльменов третьему соваться не стоит.

Так что Поттер притормозил, остановился, собираясь в лучших традициях древних дуэлей дотащить поверженного до больничного крыла. Ну или помочь на месте в случае, если его квалификация окажется достаточной.

Господин в красном галстуке, Линн, начал первым, оправдывая извечную славу Гриффиндора, как яростно и безоглядно бросающегося в бой факультета. Да не с простого хода зашел, а с взрывной «бомбарды».

Слизеринец, Медоуз, отличный парень, чтобы побухать и поболтать, отвел ее в сторону, она, разбив окно, улетела куда-то в небо и по параболе спустилась на лес. И ответил таранталлегрой.

Таранталлегрой, подумать только. Поттер на месте Линна бы насторожился, но тот просто откинул заклинание в сторону. И попал не глядя в Поттера.

Поттер поймал таранталлегру на щит и успел заметить, как Линна отбрасывает взрывной волной назад, на стену. Отомстил Медоуз сразу же, правильно его побаивались на факультете. И хотя и не бомбарду кинул, но все равно это явно было больно.

Линн поднялся, цепляясь за стену, бледный и со стекающей с губ кровью.

Он еще пытался что-то сделать, но Медоуз в два заклинания его обезоружил и отобрал палочку.

Кинув признательный (!) взгляд на Поттера, он едва-едва ему кивнул и ушел, бросив насмешливые слова Линну в полуобороте.

— Как успокоишься, приходи за палочкой. Так уж и быть, ползать на коленях не заставлю.

Поттер поморщился, но ничего не сказал.

Медоуз в отличие от Линна свои силы рассчитал и не расплескал бы мозги оппонента по стенам и потолку. Но забрать палочку, сказав так… Что лучше — изничтожить физически или морально?

Поттер торопливо подскочил к Линну и провел над ним палочкой. Все было плохо, но не слишком.

Линн захрипел и попытался оттолкнуть Поттера. но почти свалился на пол сам.

— Да стой ты, — Поттер подставил плечо, перехватил шатающееся тело и осторожно усадил. — Тебе явно нужна помощь.

— От таких как ты разве дождешься? — прошипел Линн и закашлялся.

Поттер покачал головой и взмахнул палочкой. Линн, не заметив, что стало проще дышать и говорить, продолжил.

— Шляешься со своими дружками, дружишь с подонками и лжецами, как ты можешь…

И тут до него дошло.

— Что ты сделал?

— Убрал кровотечение и ушиб. Тебе нужно в больничное крыло, иначе через пару суток умрешь.

Линн побледнел и широко распахнул глаза от страха.

— Я… я?

— Медоуз кинул слабое взрывное заклинание, оно провоцирует взрыв перед объектом, а не в объекте, — не удержался Поттер. — Если бы твоя бомбарда попала, его голова бы взорвалась.

Линн обхватил голову руками и всхлипнул.

— Я больше не могу. Не могу, не могу, не могу, — прошептал он. — Я ненавижу Медоуза, он…

Линн, кажется, плакал. Его лицо было закрыто руками, но плечи вздрагивали и слышались судорожные вдохи.

— Он достает Линна, гоняет его заклинаниями, издевается и устраивает подлянки, — раздался со стороны нерешительный голос Петри. — Он сильнее и имеет авторитет перед учителями, мы даже пожаловаться на него не можем.

Поттер откинулся назад, поставив руку на пол, так, чтобы Петри видел его лицо и ухмыльнулся.

— Ну ты-то можешь что-нибудь придумать, Петри.

— Я… — шагнул назад Петри, — ничего не могу. Мы перепробовали все. Он уже два года загоняет Линна в угол. Спасибо, что помог Линну, я сам отведу его в больничное крыло.

Поттер встал с корточек легким движением и осмотрел Петри и Линна.

— Медоуз только сейчас кажется тебе катастрофой, Линн. Завтра ты окончишь Хогвартс, а послезавтра — будешь вспоминать о школьных врагах лишь как о страшных снах.

— А сейчас — просто потерпеть? Как и сказал декан, да, Гейне?

— Нет, — покачал головой Поттер. — Такого совета от меня не дождешься. Бороться? Пытаться найти слабые стороны? Играть на чужой жалости и слабостях? Подумай, как Слизеринец, если Гриффиндор не помог. Подумай, как Хафлпафец — позови факультет на помощь. Подумай, как Ровенкловец, примени заклинания, чары и руны для маскировки и превосходства над противником. Да и знаешь… — Поттер ударил палочкой по ладони, — я поговорю с ним.

Через пару дней утром за завтраком, прямо перед доброй сотней чужих взглядов к нему подошел Линн.

Это почему-то оказалось событием, превратившим рутинный прием пищи в зрелище — как Линн смело идет вперед, в пасть ко змее.

Он подошел к скамье, на которой сидел Поттер и протянул руку. Поттеру пришлось встать и выйти из-за стола, и все эти несколько неловких секунд Линн стоял с протянутой рукой.

Они скрепили рукопожатием что-то, вовсе не похожее на дружбу. Они скрепили рукопожатием оказание помощи, понимание, поддержку.

— Спасибо, — очень тихо выдохнул Линн.

Он отошел на шаг и слабо улыбнулся бледными губами. Поттер осмотрел его со вниманием. От недавней травмы не осталось и следа. Только бледность, пожалуй, но он в обычной жизни не очень-то рассматривал Линна, так что не мог сказать, нормально это для него или нет.

Поттер подумал, что он не слабак — смог потягаться с Медоузом, смог бороться и не сдаться, смог не озлобиться, как Снейп, не замкнуться в себе. Неплохой в общем-то паренек этот, Линн, чем-то же задел Медоуза, заставил того обращать из раза в раз на него внимание?

Линн взмахнул рукавом, показывая кончик палочки (ее сегодня утром жутко недовольная сова принесла и кинула прямо в гостиной в руки Линну), и поднял ладонь, чтобы хлопнуть Поттера по плечу. Но тут со стороны протянулась рука, которая оттолкнула ладонь Линна и знакомый равнодушный голос произнес:

— Хватит уже обниматься перед столом, вы мешаете завтраку.

Поттер недоуменно оглянулся на Риддла, а потом перевел взгляд на Медоуза, на которого смотрел Риддл. Медоуз смотрел на них злыми глазами. Очень злыми, Поттер почти видел черное облако ярости, которое собирается над Медоузом.

Риддл только сейчас подошел — Поттер почувствовал его приближение — но сразу вник в ситуацию и принял решение прервать этот перфоманс: то ли весьма слизеринский ход, призванный показать, что у Линна есть друзья и на Слизерине, то ли Гриффиндорское предложение товарищества, тоже весьма изворотливый ход, если подумать, перед всем Хогвартсом-то.

Поттер отвел взгляд от Медоуза, пробежался по заинтересованным лицам и улыбнулся Петри. Ласково-ласково, даже, наверное, совсем не угрожающе, при детском-то личике.

Петри вздрогнул и побледнел. Как раз сравнялся цветом лица с Линном.

Не предположить, что Поттер поймет, кто инициатор публичного выражения признательности, Петри не мог. Значит, с учетом его прошлого огромного долга, Петри дружить все-таки умеет.

— Ну что же, не помогай или помогай до конца, — пробормотал себе под нос Поттер и улыбнулся Линну. — Обращайся, если что.

Линн кивнул и ушел к своим под заинтересованными взглядами со всех столов. И даже преподавательского.

А Поттер, улыбнувшись всем придурковатой улыбкой, тоже радостно пошел. Прочь из Большого зала.

Ну его, поесть проще у домовиков. Там хотя бы не будет людей.