40 глава. Постирония

Постиро́ния ― сатирический приём, в котором искренность сложно отличить от иронии. Иногда термин «постирония» используют и в другом значении: переход от иронии к серьёзности, что делает постиронию схожей с концепцией «новой искренности», что, однако, не совсем верно. ©

Колебания щитов Поттер почувствовал на паре у Дамблдора. Тот как раз расхаживал перед аудиторией с видом самодовольным и уверенным, скрывая от глаз учеников мятущиеся тени своей души, и отвечал на вопросы.

Поттер, подперев щеку кулаком, рассматривал за окном маленькую птичку, которую он от скуки трансфигурировал пятнадцать минут назад прямо за стеклом. И вдруг словно большие мягкие руки из темного дыма коснулись его души — сжали на секунду и отступили.

Поттер скрючило. Сильно так. Он завалился вперед, загребая с парты все, что на ней лежало, и свалился на пол.

Дамблдор, как та самая птичка порхнул к нему прыжком прямо через несколько парт, Поттер ухватил краем темнеющего сознания, как мелькнула серая в светлую крапинку ткань мантии и мыски щеголеватых брогов.

— Что с вами, мистер Гейне? — взволнованно спросил Дамблдор, поднимая палочку, но Поттер успел перехватить его запястье.

— Спокойно, Дамблдор, — сказал он вполне членораздельно и тут спазм отпустило, Поттер повалился на пол в расслабленном состоянии.

Он в первый раз вообще столкнулся с тем, что за щиты можно так поймать человека.

Дамблдор, несмотря на то, что Поттер расслабился, сам ни опускать палочку, ни успокаиваться не собирался.

— Я применю диагностирующее заклинание, оно немного усовершенствованное, но не позволит заглянуть за завесу ваших тайн, не переживайте, Гейне, я считаю только внешний образ вашей боли.

— Незачем, — каркнул Поттер. Горло пока нормально не функционировало. — Щиты рванули.

— Щиты на доме? — забеспокоился Дамблдор еще больше.

— Не все. Часть, — пояснил Поттер. Нет, ну это же надо прямо сильно подставиться… и кого он только заинтересовал.?

Он с трудом встал, цепляясь за руку Дамблдора, и пошатнулся.

— Ю-ху, — прошептал он, почувствовав, как пол уплывает из-под ног. — Чудесненько.

— Вам нужно в больничное крыло, мистер Гейне, — нахмурившись, сказал Дамблдор. Он смотрела на Поттера, как на тяжелобольного. И, наверное, что-то знал о таком состоянии. — Мистер Риддл, проводите, пожалуйста, мистера Гейне.

— Не нужно, — повелительно взмахнул рукой Поттер. Камни на его кольцах блеснули все разом, и он уверенно утвердился на ногах. — Что мне действительно требуется в настоящий момент, так это покинуть Хогвартс.

Выглядел он, наверняка, решительно и даже упрямо.

Однако в голове он возносил все мыслимые и немыслимые молитвы в честь сумасбродности беременных женщин. Пытался же он из раза в раз перевезти к себе Катарину. Как хорошо, что не получилось. Как хорошо, что Мэг сейчас присматривает за ней, в доме — никого.

Однако же, что еще делать, как не мчаться навстречу неприятностям, на защиту дома?

Подождать, пока пройдет опасность? Оставить дом, найти другой? Мир жесток и полон опасностей, нельзя вечно их избегать.

Поттер поднял глаза на Дамблдора, уже не обращая внимания на свой мелкий рост, и увидел на его лице сочувствие, сопереживание, сострадание?

Дамблдор некоторое время похмыкал, разглядывая Поттера, и вдруг повернулся к классу.

— Студенты, прошу вас не покидать класс до звонка и, пожалуйста, не разрушьте здесь все, это моя любимая мебель. Староста Риддл за вами присмотрит, — он одарил тяжелым взглядом Риддла, ласковым взглядом — остальной класс и повернулся к Поттеру. — Пойдемте, мистер Гейне.

Поттер одним взмахом палочки собрал все разбросанные по полу вещи в сумку и, поправив полы мантии, быстрым шагом вышел из класса вслед за Дамблдором.

Стоило им выйти за пределы кабинета, тот заговорил снова.

— Вы очень талантливый трансфигуратор, мистер Гейне, мне бы не хотелось, чтобы мир потерял ваш гений.

Они направлялись к лестнице, а там уже надо было принимать решение — наверх, в кабинет директора или вниз — к выходу.

— Мое предложение — обратиться в аврорат.

Поттер резко мотнул головой.

— Невозможно. Мой дом до сих пор — тайное убежище, скрытое от всех чарами. Его никто не найдет.

— Однако же — нашли. У вашей семьи есть друзья, которые могли бы помочь?

— Не в бою, — покачал головой Поттер.

Дамблдор замедлился на площадке перед лестницей. И, понаблюдав, как Поттер делает первые шаги вниз — пошел за ним.

— В таком случае, я иду с вами.

— Мне казалось, что ваша ответственность — здесь, в Хогвартсе. Где больше учеников, — попытался отделаться от его компании Поттер.

— Моя ответственность там, где находится моя совесть, мистер Гейне. Оставить студента самого разбираться с его проблемой — возможно, когда-нибудь потом я смогу позволить это своей совести. Но не сейчас.

Поттер хмыкнул. Потом — расхохотался.

— Что же, Дамблдор. Мне прямо даже интересно, что вы скажете после, — бросил он и повел плечами, пока палудаментум перетекал из форменной мантии школьника в тяжелую глухую боевую мантию.

Он скачком спрыгнул на пол первого этажа и заскользил в сторону выхода, как черный стремительный дементор.

Очень мелкий дементор на фоне высокого Дамблдора.

— Я думаю, там никого из моих нет, мистер Дамблдор, — попробовал Поттер снова, подставляя лицо холодному порыву воздуха, хлынувшего в распахнутые двери. На щеках осели капельки воды от тумана.

— Мы сможем быть спокойнее в отступлении, — парировал Дамблдор

Пока они направлялись за территорию школы, Дамблдор успел послать патронуса с сообщением директору. И еще одного, кому — Поттер не расслышал.

— Готово, — почувствовав, как пропали щиты, обернулся к Дамблдору Поттер.

— Аппарируйте, Гейне, — кивнул Дамблдор, протягивая руку. — Только не совсем рядом с вашим домом.

— Сначала оглядеться, — кивнул Поттер, и, подхватив Дамблдора за предплечье, утянул его в вихре аппарации.

Они появились на горе. Высоко. Тут Поттер прошлой осенью поймал горного барана, а еще — прилетал сюда с кофе встречать рассвет. Здесь изгибались те самые линии — невидимые лей-линии — которые скрывали это место ото всех. Поттер не смог бы привязаться точки аппарации или порталы к твердой, фиксированной карте, если бы не разобрался в них.

И здесь же пролегали невидимые ниточки той паутинки — щита, что сплетен был над домом. Поттер вынул палочку и с серьезным видом прикоснулся прямо к воздуху.

Дамблдор, мгновенно оценив обстановку, наоборот, палочку опустил и с любопытством принялся следить за Поттером.

— Могу я предположить… это плетение по мифической изнанке мира? Той самой, где мойры плетут свои узоры? — проговорил он задумчиво, глядя, как Поттер вылавливает в воздухе невидимую нить, потом щелкает по ней и словно прислушивается к чему-то неслышимому. «Прозванивает».

— Вы можете ознакомиться с этим мифическим древним искусством Дамблдор, если поговорите по душам хотя бы с одним хорошим уничтожителем проклятий, — усмехнулся краешком губ Поттер.

Дамблдор, словно что-то уяснив для себя, кивнул и с безмятежным видом уставился на горизонт. То ли пытался запомнить место для аппарирования, то ли любовался горами на фоне неба.

Посмотреть тут было на что — безбрежное небо заслоняли пики гор, красивая и суровая природа Шотландии не могла не очаровывать своим диким колоритом.

После недолгого разбора нитей Поттер опустил палочку и выругался — от души, четко артикулируя. Некто, кто так нагло и, главное, уверенно и дерзко поймал его за щиты на доме, был ему знаком. И теперь он сидел на веранде, опасаясь сунуться в остальную часть дома.

Поттер представил, как незваный гость нагло пьет его кофе из его любимой чашки. И ему стало дурно. Он добавил еще парочку ругательств.

— Мистер Гейне? — спросил Дамблдор удивленно и с некоторым укором.

— Приглашаю вас, профессор Дамблдор, в мое скромное жилище, — почти прорычал сквозь зубы Поттер.

— Что же, там теперь безопасно? — склонил голову Дамблдор.

— Вовсе нет, но это, можно сказать, визит вежливости. Не знаю, как вы отреагируете на личность моего гостя, я же — крайне удивлен. Прошу вас, — Поттер протянул руку ладонью вверх.

Дамблдор какое-то время смотрел на него — пронзительными синими глазищами — и наконец осторожно ответил на приглашение.

Они переместились в гостиную.

Камин не горел. Люстры давали лишь чуть света от небольших искорок, которые крутились вокруг них по хаотичным траекториям. Дамблдор огляделся. Задержал взгляд на ковре с пятном от крови.

— Прошу, — указав на дверной проем, предложил Поттер. Он хотел было пойти первым, но Дамблдор сделал два быстрых и широких шага и очутился в коридоре.

По стенам поползли угрожающие, шипящие тени, те самые. Которые таились в углах дома, безобидные в мирное время. Но сейчас люстры не горели, дом спал, так что они заворочались, как разбуженное посреди спячки животное, и ощетинились клыками и когтями.

Впрочем, не этого опасался незваный гость Поттера, таились в этом доме и иные способы обороны.

Они прошли по все больше и больше охватываемому тьмой коридору и наконец вышли на стеклянную веранду, которая служила столовой.

Кресла были убраны в чехлы, но одно из них гость распаковал и повернул лицом к стеклу. Отсюда виднелась макушка печального ягодного тиса, по небу гнались друг за другом серые тучки, и. видимо, гость наслаждался покоем.

Дамблдор вошел на веранду, подняв палочку, а Поттер — просто размахивая руками. В рукаве у него, впрочем, была не только палочка, но и десяток заготовок на любой возможный сценарий развития ситуации.

Гость медленно оглянулся.

— Альбус, мой старый друг, — без удивления проговорил он.