23 часть

Утро пришло серое и тихое. Я не спала. Сидела на кухне, когда ключ повернулся в замке без шести. Дверь открылась, и он вошёл. Вид — помятый, взгляд мутный. От него тянуло холодом улицы, перегаром и чужим парфюмом.

Он увидел меня и на мгновение замер, затем попытался пройти в комнату, избегая взгляда.
— Ты где был? — мой голос прозвучал тихо, но так, что он остановился как вкопанный.
— Ты же видишь. Вернулся, — буркнул он, снимая куртку.
— Я вижу. И я читала твоё сообщение. «С пацанами в клуб». Это твой ответ на наш разговор?
— Не начинай, — он резко повернулся, и в его глазах вспыхнуло раздражение. — У меня была сложная неделя. Мне нужно было выпустить пар.
— Выпустить пар? — я встала, и пустая кружка грохнула о стол. — А у меня что, лёгкая неделя? Я здесь одна, с твоим ребёнком, который орал полдня из-за колик! И мой способ «выпустить пар» — это мыть полы с ней на руках! Ты мог просто сказать, что тебе на нас наплевать!
— Да нифига подобного! — он шагнул ко мне, повысив голос. — Я пашу как проклятый, чтобы у вас всё было! А ты мне тут сцены устраиваешь!
— Мне не нужны твои деньги, если за ними не видно человека! — крикнула я в ответ, чувствуя, как слёзы подступают от злости и бессилия. — Мне нужен муж! Отцу нужна твоя дочь! Она уже ползать пытается, а ты даже не видел!
— И что, я должен бросить всё и ползать рядом с ней по полу? — его голос стал язвительным. — Это твой выбор сидеть дома. Не надо на меня всё вешать.
— Мой выбор? — я засмеялась, и звук вышел горьким. — Это был НАШ выбор! Или ты уже забыл, как умолял меня оставить карьеру, говорил, что обеспечишь? Обеспечил, да. Одиночеством и игнорированием!

Он вытащил из кармана маленькую бархатную коробочку и швырнул её на стол.
— На! Держи! Может, заткнёшься хоть на минуту! Всегда же помогало!
Я посмотрела на коробку, и меня затрясло. Не от обиды, а от ярости.
— Забери свою подачку. Ты думаешь, это что-то исправит? Ты сбежал от нас в клуб в тот самый вечер, когда нам нужно было поговорить! Ты не ребёнок, чтобы дуться и убегать к друзьям! Ты отец семейства!
— А ты — святая? — он язвительно скривился. — Только и делаешь, что пилишь и ноешь! Возвращаться сюда вообще не хочется!
В дверях детской появилась Оливия. Она, проснувшись от криков, стояла, держась за порожек, и смотрела на нас испуганными, полными слёз глазами.