Новый
У Анжела уже, наверное, в привычку входит сидеть в соте и ждать. Ждать, когда очередной ублюдок-оковец принесёт новое задание. Когда его снова выдернут из пусть и серой, но нормальной жизни, и именно в такие моменты ему как никогда сильно нужно напоминание о том, зачем он вообще это делает. Зачем скрывается по тайно проложенным коридорам и ползает по обрушенным вентиляционным шахтам. Ради кого.
Он кидает быстрый взгляд на фото в рамке. Ребёнок на ней такой живой, что не верится даже. Анжел и забыл уже, что глаза у них одного цвета, и волосы такие же, бледно-рыжие, вечно встрёпанные.
Ему нужны эти деньги, необходимы. Просто чтобы она вот так же, как на фото, снова улыбалась ему. Чтобы пела разученные песни предсмертников. Песни, которых он не понимал, но любил. Чтобы снова с хохотом поправляла его, когда он неправильно говорит сложные старые слова. Просто чтобы была рядом. Просто чтобы была живая.
В заглушку стучатся. Анжел встаёт и снова оседает - в его маленькую соту входит гигант, Голиаф старого мира.
Оковец высок. Тёмные волосы спутаны, лежат на сутулых плечах и спине. Единственный глаз - протез, тускло блестящий в неярком свете. Алый прокол зрачка сфокусирован на нём, и Анжел замирает в страхе, задирая голову чтобы видеть лицо гиганта. Суровое, в шрамах, с высокими скулами и впалыми щеками. Пустая глазница темнеет в тени зловещим провалом, а на криво сросшемся носу белеет широкий изогнутый рубец, словно зеркалящий кривую неприятную усмешку на гладко выбритом лице.
Гигант разевает рот - слышится вой ветра с Поверхности, рёв прорыва, скрежет обрушающихся перекрытий, но никак не человеческий голос:
–Советующий передаёт привет... - оковец кивает, и, не переставая ухмыляться, кладёт на стол записку. Анжел косится на неё, кивает и ждёт, пока ожившая Гора уйдёт, но тот не торопится.
–Спасибо..? - Анжел не знает, как ему себя вести рядом с оковцем, а потому, пытается его выпроводить поскорее: –Я помню. Я сделаю.
–Читай. - человек склоняется над ним, прижимая к земле, давя ростом, размером, грозящий раздавить. Человек ли?
Анжел решает не спорить. Решает, что будет разумней подчиниться Великану, что даже в согнутом положении подпирает плечами небо его потолка. Оковцу, принесшему с собой запах боли, крови, благовоний... Одной из марионеток Советующего... Марионетки ли?..
Анжел бросает взгляд на левое наплечье, где выбита татуировка. Три черты. Глаз, три черты и "ресницы", являющиеся на самом деле лучами благостного прозрения.