4.1

Солнце едва пробивалось сквозь густые кроны деревьев, освещая поляну, где оборвалась жизнь Максима Лучникова. Степан Данилов, склонившись над землей, тщательно фиксировал каждую деталь. Щелчок за щелчком, камера запечатлевала обрывки травы, смятые следы, оброненную зажигалку. Рядом, Дарья Частикова, закончив осмотр тела, застегнула молнию черного пакета.

– Везите в ФЭС, – коротко бросила она санитарам. Те, переглянувшись, подхватили носилки и двинулись к машине.

Даша обернулась к Степану:

– Что у тебя?

– Ну, как видишь, – ответил он, не отрываясь от работы.

Даша подошла ближе, присев на корточки рядом с ним.

– Возможно, выпивал. Хотя в своих роликах он топил за здоровый образ жизни.

Степан указал на смятую пачку сигарет и яркий отпечаток на горлышке бутылки.

– А может, он был не один? Помада. Явно не его.

– Да, ты прав, – согласилась Даша. – Возможно, был с девушкой. И она его

– Что-то у нас много женщин-зверей развелось, – проворчал Степан.

– Я тоже в этом списке? – с прищуром спросила Даша.

– Ты – исключение, – усмехнулся Степан.

Даша закатила глаза и достала телефон.

– ФЭС, Амелина слушает, – раздался в трубке голос Оксаны.

– Оксана, это Даша. У нас Лучников.

В лаборатории ФЭС Оксана Амелина уже изучала биографию убитого на мониторе компьютера.

– Максим Ильич Лучников, 20 лет, блогер-путешественник.

– Родственники есть?

– Да, мать и отец, оба бизнесмены. Но жил он не с ними, а у своей няни, Ирины Павловны Бобровой, 45 лет.

– Где она сейчас? И родители?

– Родители сейчас на Алтае. Адрес няни скину.

В этот момент к Оксане подошел Иван Тихонов.

– Родители Лучникова уехали на Алтай, потому что у них там какое-то важное совещание.

Оксана нахмурилась.

– У меня вопрос: почему Максим жил не с родителями, а у няни?

– Узнаем, – ответила Даша по телефону. – Ладно, на связи.

Завершив разговор, Даша повернулась к Степану.

– Поехали!

*

Тем временем в морге ФЭС Артем, склонился над телом Лучникова.

– Артем? Как с трупом? – спросила вошедшая Галина Николаевна.

– Причина смерти – профессиональный узкий разрез в области горла, смертельный. Затем последовало двенадцать ножевых ранений в спину. Время смерти – около полуночи.

– Даша и Степа нашли алкоголь

– В крови чисто.

Галина Николаевна задумчиво посмотрела на тело.

– Мне подсказывает, что кто-то был еще, кроме него и какой-то женщины.

– Всякое бывает, Галина Николаевна. Но меня смущает вот что, – Артем указал на небольшой ожог на плече убитого. – Этот ожог совсем свежий. И еще

Он показал на сломанный палец на руке
– Он сломан. Причем сломан непосредственно перед смертью. И вряд ли это сделала женщина.

– Значит, все же был третий, – констатировала Галина Николаевна.

Артем кивнул, соглашаясь с ее выводом. Внезапно в морг ворвался запыхавшийся Иван Тихонов.

– Галина Николаевна! Мы узнали, кто был с Максимом Лучниковым!

– И кто же? – нетерпеливо спросил Артем.

– Его няня, Ирина Павловна. На помаде – ее отпечатки.

– И зачем она к нему приходила, да еще и так поздно? – недоумевал Артем.

– Мы это узнаем, – твердо ответила Галина Николаевна. Она чувствовала, как клубок загадок вокруг смерти блогера затягивается все туже. Няня, помада, сломанный палец, ожог – все это складывалось в картину, далекую от простого убийства на почве ревности.

В доме, пропахшем дешевым кофе и тревогой, Ирина Павловна, няня Максима Лучникова, сидела, ссутулившись, на жестком стуле. Ее лицо, испещренное морщинами заботы, было мокрым от слез. Напротив нее, словно хищники, застыли сотрудники ФЭС – Степан Данилов и Дарья Частикова.

"Понимаете, Максимку родители не особо... ладили с ним," – проговорила Ирина Павловна, голос ее дрожал.

Даша, с непроницаемым выражением лица, наклонилась вперед: "Это как?"

Ирина Павловна вздохнула, словно собираясь с силами. "Им не было времени на воспитание сына. А я... я в пятнадцать лет брала подработку, жила с ним. Когда Максу исполнилось шесть, а мне восемнадцать, родители просто отдали его мне. Он мне был как родной, называл меня мамой. Я, конечно, все ему рассказала, но он не обижался... Он любил меня и называл матерью... Я не могу поверить, что его больше нет..."

Новый поток слез хлынул из ее глаз.

Стёпа, с сочувствием в голосе, спросил: "Вы были с ним вчера?"

"Да, была. Мы с ним ходим в походы, чтобы избавиться от стресса. Когда я собирала хворост для костра, я в палатке увидела Макса... Он был весь в крови. Я померила пульс – его не было. Я испугалась, потушила огонь и убежала... Помаду выронила."

"С вами еще кто-то был?" – допытывалась Даша.

"Нет, мы всегда вдвоем были, все время."

Даша смягчила тон: "Мы соболезнуем вашей утрате, Ирина Павловна. Но вы можете приехать к нам в ФЭС, чтобы опознать тело?"

"Да, конечно," – прошептала Ирина Павловна.

"Давайте поедем в ФЭС," – предложил Стёпа.

Даша кивнула и жестом отправила Ирину Павловну к машине.

*

В стерильной тишине морга Артем Тукаев накрыл тело белой простыней.

Вошла Даша: "Артем, на опознание пришла няня."

"Пускай заходит," – ответил Артем, его голос был приглушенным.

Ирина Павловна вошла, шатаясь.

"Ирина Павловна, вы готовы?" – спросила Даша.

Ирина Павловна молча кивнула, не в силах произнести ни слова.

Артем откинул простыню.

"Это Макс... мой Максимка..." – прорыдала Ирина Павловна, ее тело затряслось от рыданий.

Даша, поддерживая ее под руку, вывела в коридор.

Артем снова накрыл тело. "Дашь?" – позвал он.

"Что?" – отозвалась Даша.

"Дашь, мне вот интересно, почему же родители бросили своего сына?"

"Вот этого я не знаю, Артем. Я пойду." Даша вышла из морга.

В коридоре Ирина Павловна, успокоившись, заговорила: "Знаете, у меня был еще случай..."

"Какой?" – спросила Даша, насторожившись.

"Как раз когда мне отдавали Максима, у меня похитили дочь, Марию."

"Когда?"

"В шестнадцать лет меня изнасиловали, а родители
"В шестнадцать лет меня изнасиловали, а родители... они не любили меня и били. Когда про беременность узнали, так вообще из дома выгнали. Им нужен был лишь мой брат Гриша, он же всегда приносил им счастье." Голос Ирины Павловны дрожал, словно осенний лист на ветру.

Даша нахмурилась, пытаясь уложить в голове этот поток трагических откровений. "Когда вы родили, у вас похитили ребенка?"

"Да, похитили... Прошло девять лет, а ребенка так и не нашли, и преступника, который меня изнасиловал..." В глазах Ирины Павловны плескалась такая глубокая печаль, что Даше стало неловко.

"Мы найдем его обязательно, не переживайте," – пообещала Даша, хотя и понимала, что это лишь слова утешения. "Пройдемте, я вам должна дать подписку о невыезде. Вы все еще подозреваемая."

"Как скажете, товарищ майор," – прошептала Ирина Павловна, покорно следуя за Дашей к выходу.

Они шли по длинному коридору ФЭС, мимо кабинетов, за которыми кипела работа, мимо лиц, сосредоточенных и озабоченных. Даша чувствовала на себе тяжесть ответственности. Убийство Максима Лучникова, похищение Марии, изнасилование Ирины Павловны – все это звенья одной цепи, сплетенной из боли и отчаяния. И ей, Дарье Частиковой, предстояло распутать этот клубок, найти виновных и восстановить справедливость, хотя бы частично.

У выхода,заваленном бумагами и папками, Даша протянула Ирине Павловне бланк подписки о невыезде. Ирина Павловна, не глядя, подписала его. Ее взгляд был устремлен в никуда, словно она видела что-то, недоступное другим.

"Ирина Павловна," – обратилась к ней Даша, стараясь говорить мягко. "Вам нужно отдохнуть. Мы свяжемся с вами, если понадобится дополнительная информация."

Ирина Павловна кивнула и, не прощаясь, вышла из ФЭС .Даша проводила ее взглядом. В этой женщине было что-то надломленное, но в то же время – невероятно сильное. Она пережила столько горя, но не сломалась. И Даша чувствовала, что именно эта сила поможет ей найти правду.

Даша открыла папку с делом Лучникова. Фотография Максима, улыбающегося и беззаботного, смотрела на нее со страницы. "Я обещаю тебе, Максим," – прошептала Даша. "Я найду того, кто это сделал."

Она взяла телефон и набрала номер Степана. "Степа, нужно проверить родителей Лучникова. И брата Ирины Павловны, Гришу. Что-то мне подсказывает, что он может быть связан с этой историей."

"Понял, Даш. Займусь этим прямо сейчас," – ответил Степан.

Даша откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Впереди была долгая и трудная работа. Но она была готова. Она знала, что должна докопаться до истины, чего бы ей это ни стоило. Потому что за каждой жертвой стояла трагедия, и она, Дарья Частикова, была обязана ее раскрыть.