4.2
Степан Данилов внимательно осматривал захламленную квартиру Григория Боброва. Комната пахла пылью и застоявшимся табаком.
– Мы с сестрой не общаемся уже много лет, – произнес Григорий, избегая взгляда Степана. – И после того случая когда ее изнасиловали
Степан присел на край продавленного дивана. – Ну а родители же вас любили, по словам Ирины. Или она врет?
Григорий вздохнул, проведя рукой по небритому подбородку. – Конечно, она говорит правду. На самом деле, мне ее жаль. А родители выгнали ее из дома! Я пытался уговорить их, но они меня не слушали. Я в полицию даже обращался, но родители заплатили им, чтобы меня не слушали. И я съехал от них. И слава богу.
– А родители сейчас где?
– Живут в своем старом доме. Я скажу вам адрес.
– Говорите.
*
Тем временем Дарья Частикова, сдерживая раздражение, наблюдала за матерью Ирины и Григория, злобно сверлящей ее взглядом. Обстановка в доме была гнетущей.
– Эта дура сама виновата, что забеременела, – процедила мать, скрестив руки на груди. – Слава богу, наш сын вырос настоящим человеком.
– По словам вашего сына, вы ненавидели свою дочь, – парировала Дарья, стараясь сохранять спокойствие.
– Он просто ее защищает.
– Значит, он правда хороший сын и любящий брат, который заступится за сестру. Вам вообще не стыдно?
– Слышь ты, тварюга, это наше дело!
– Мое дело – раскрывать убийства и допрашивать подозреваемых!
– Видно, вас тоже мать выгнала из дома, а то выросла не пойми что.
Даша на мгновение замерла, сжав кулаки. – Мои родители хотя бы любили меня по-настоящему. И погибли они благородно, при задании. Мне было шесть лет. Со мной ухаживал дед, и я ему до сих пор, все двадцать лет, помогаю. И я сделала все, чтобы он был счастлив. А вы ничего не сделали для Ирины. Только думали о сыне. Стал он, конечно, человеком, но он ненавидит вас после вашего ужасного поступка.
Даша продолжила обыск, открывая ящики и заглядывая под ковры. Внезапно ее взгляд упал на пачку купюр, спрятанную в старой вазе. – Откуда деньги?
– Заработала, – буркнула мать, отводя взгляд.
– Ваш муж где?
– Помер два месяца назад. А эта Ирина даже на похороны не пришла.
– Потому что она не знала об этом.
Даша достала ватную палочку, смочила ее реагентом и провела по купюрам. Затем поместила палочку в пробирку и начала анализ. – Граждане понятые, обнаружены деньги Ирины Бобровой.
Мать молчала.
– Это она вам отдала? Стойте тут ваши отпечатки. Вы их украли?
Снова молчание.
В этот момент зазвонил телефон Даши. Это был Степан. – Да, Данилов?
– Даша, смотри, брат также признался, что знал Максима Лучникова. Он иногда помогал своей сестре нянчиться с ним, пока его родители были в командировке. У тебя что?
– Деньги, Ирины Бобровой. Возможно, мать украла их.
– Кстати, брат Ирины сказал, что у Ирины украли деньги, где-то пятьсот тысяч.
– Тут пятьсот тысяч. Значит, мать украла деньги у своей дочери. Что за мать вообще, красть у собственной дочери?
– А если она еще и украла ребенка?
– Ну, я не вижу, чтобы ребенок тут жил, так что вряд ли. Стой А если это родители Максима украли?
– А им он зачем?
– Смотри, если Бобровым был нужен сын, а не дочь, а если Лучниковым был не нужен сын, а дочь? Может, они девочку хотели?
– У нас нет пока доказательств подозревать их.
– Так квартиру осмотри.
– Нужно еще разрешение, а они отказываются. Будем ждать, когда они приедут, а приедут они как раз сегодня ночью. Значит, завтра утром их опросим.
– Хорошо, погоди, мне Тукаев звонит, на связи.
Даша переключилась на звонок от Артема Тукаева. – Да, Тёма?
– Даша, а ты сейчас где?
– Я почти обыск в доме Бобровых закончила. А что?
– Я когда осматривал Ирину Павловну, я заметил свежие синяки. Она сказала, что встречала мать, и она ее избила.
– Я везу ее мать в ФЭС. Не понимаю, как можно так обращаться с детьми.
– Нам главное найти дочь Ирины. Возможно, она еще жива.
– Ты прав, на связи.
Выключив телефон, Даша повернулась к матери Ирины. – Вам придется проехать в ФЭС.
Мать воскликнула: – Я не поеду никуда!
Даша достала наручники. – Поедите еще как.
Она надела наручники на запястья женщины, произнеся: – Пошли к машине.